Полная версия книги - "Выше снега только горы (СИ) - Панченко Сергей Анатольевич"

— За мной больше никого нет. — Доложил он.

— Отлично, будем начинать. — Данил Андреевич вытер платком пот со лба. — Вы, наверное, уже поняли, что государство посчитало, что мы производим военной продукции в избытке, и у него уже нет стимула оплачивать его производство. На планете внезапно прекратились войны. Я не верю, что человечество поумнело, тому есть более очевидные причины и одна из них заставила меня собрать вас в этом зале. — Директор взял паузу, не зная, как перейти к сложной теме. — В общем, коллеги, завод в ближайшие месяцы будут переоборудовать. Москва предоставила план, людей и технику. Мы будем вынуждены отправить вас в оплачиваемый отдых на несколько месяцев. Возможно, кто-то из инженеров и останется работать, но большинство нет.

— А в чем смысл переоборудования? Что мы будем выпускать?

— А сколько будут платить на отдыхе?

— А потом не уволят, если специальность больше не подходит?

Вопросы посыпались из зала один за другим. Данил Андреевич выслушал их и пометил у себя в записной книжке.

— Завод будет переоборудован под убежище. Причины — вероятный ядерный конфликт.

— А из-за чего он возникнет? Вроде всё порешали?

— Мне не докладывают. Меня, так же, как и я вас сейчас, поставили в известность. Мы все люди подневольные и вынуждены делать, что приказывают. Сказали бункеры нужнее, значит там уже что-то знают. — Директор показал пальцем в потолок. — Насчет оплаты. В зарплате потеряете совсем немного, не больше двадцати процентов. Талоны на продукты как выдавались, так и будут выдаваться. Если потребуется помощь, вызовем и эти дни будут считаться рабочими. Будут увольнять после или нет, я еще не знаю. Все будет зависеть от мировой обстановки.

— Пусть рядом копают второй котлован, чтобы построить машзавод и законсервировать до особых времен. — Предложили из зала. — Это как-то глупо уничтожить завод, чтобы сделать в нем подземное убежище. Кстати, а кого там собрались прятать?

Этого вопроса Данил Андреевич боялся больше всего. Наверняка работники предприятия могли решить, что завод переоборудуют для них.

— Убежище получит статус стратегического объекта и полностью перейдет в ведомство министерства обороны. — С огромным трудом соврал он.

— А вы тоже будете отдыхать?

— Пока идет переоборудование — нет, а дальше моя участь еще не обговаривалась.

— Данил Андреевич, мы привыкли, что вы очень разумный и справедливый руководитель, но эта ситуация нам кажется очень странной, и вы как будто чего-то не договариваете. — Спросил тот самый ведущий инженер, который имел привычку заходить в кабинет директора без стука.

Данил Андреевич взял паузу, отпил воды и снова протер лоб платком.

— Я сам нахожусь в информационном вакууме и вынужден додумывать то, чего не знаю наверняка. Сами подумайте, ну какой у нас может быть выбор. Мы что, запретим переоборудование завода? Нам здесь хоть что-то принадлежит, чтобы распоряжаться? Мы все люди наемные. Был спрос, нам хорошо платили, спрос закончился, извините, но вы нам больше не нужны. У вас будет несколько месяцев, чтобы найти работу. При этом вы еще будете получать зарплату с завода. Проявите воображение, смекалку, создайте ИП, вы все рукастые люди.

— А если начнется война, мы можем рассчитывать на место в убежище?

— Это вопрос не в моей компетенции. Я директор машзавода, а не убежища.

— Что-то не верится, чтобы государство, собирающееся вложить столько средств в него, не знало, для кого его строит. — Поделился сомнением ведущий инженер.

— Я не государство, поэтому ответить не могу. Давайте надеяться на лучшее, что причин прятаться в убежище никогда не возникнет, ситуация постепенно войдет в привычное русло, и мы через некоторое время вернемся сюда и займемся выпуском каких-нибудь стиральных машин или газонокосилок.

— Да, Данил Андреевич, обрадовали вы нас. — Ведущий инженер поднялся со своего места и направился к дверям. — Можно было бы и побиться за свой завод.

— С кем биться-то и какая в этом польза, если продукция никому не нужна? — Данил Андреевич почувствовал, как в нем закипает негодование. — Ну, так бывает, мир не создан, чтобы создавать нам идеальные условия. Скажите спасибо, что будут платиться зарплаты, а некоторым все же найдется работа. Работали бы на частника, получили бы расчет, а дальше, как хотите. Не надо устраивать истерики, будьте выше этого. Нет лучше ситуации, чем подвешенная, когда голова начинает соображать по-настоящему.

Ведущий инженер хлопнул дверью, высказав свое несогласие. Еще несколько человек поднялись и демонстративно покинули зал. С одной стороны Данил Андреевич злился на них, потому что они не поверили ему, а хотелось бы, чтобы новость коллектив принял максимально безболезненно. С другой стороны, злился на самого себя, что вынужден врать, отчего чувствовал, как теряется самоуважение.

— Когда начнется этот процесс? — Спросили из зала.

— Хоть завтра. Бригады ждут отмашки. Я должен буду отобрать людей, которые помогут им демонтировать наше оборудование с максимальной сохранностью. Завтра с утра жду списки от начальников отделов с теми, кто готов заняться этой работой. Все будет оплачиваться по обычной тарифной сетке. На работу потребуется примерно четверть человек от коллектива, считайте сами. С остальными бухгалтерия произведет перерасчет заработной платы и пока вы будете находиться на вынужденном отдыхе получать будете в чуть сокращенном объеме. Но я это вам уже говорил. — Данил Андреевич снова сделал глоток воды и вытерся. — Впереди май, дачи, шашлыки, проведите их весело, с семьей, друзьями. На этом всё. Если есть вопросы, задавайте.

Народ шумно поднялся со своих мест и направился к выходу.

— А если ядерная война, нам куда бежать? — Спросил один из работников, задержавшись в коридоре.

— Не будет никакой войны, живите спокойно, это подстраховка на всякий случай. — произнес Данил Андреевич и покинул зал через вход для выступающих.

Пока подымался на свой этаж почувствовал, как много сил ушло на этот разговор. В висках пульсировала кровь, а ноги сделались ватными. Марина, увидев его, сразу поняла, что начальника нужно взбодрить.

— Я вам сейчас кофе сделаю, двойной и без сахара.

— Давай с сахаром, надо запить горечь.

— Вас обидели? — Предположила секретарь.

— Нет, кто меня тут может обидеть. Тяжело сказать людям, что в них больше не нуждаются.

— Понятно.

Данил Андреевич вошел в свой кабинет и рухнул в кресло. Вынул из ящика стола ополовиненную бутылку коньяка и сделал глоток прямо из горлышка. Тепло мягко разошлось по внутренностям и вскоре дошло до судорожно сжатых мышц в височной части. Приятными покалываниями их отпустило.

— Вот, двойной кофе и немного шоколада для серотонина. Не расстраивайтесь так, Данил Андреевич, вы же их не под расстрел подводите. Посидят дома, отдохнут, еще спасибо скажут. — Марина широко улыбнулась. — Ладно, не буду вам мешать.

Данилу Андреевичу сразу запала в душу ее аналогия с расстрелом. А ведь он именно под него и подводил людей. Жертвовал ими ради тех, кто ничем не заслужил спасения с его точки зрения. Он с самого начала не поддержал выводы московских чиновников о том, что в спасении нуждаются люди, достигшие вершин во власти, в коммерции, возможно даже криминальной. Критерии отбора в эти структуры не имели ничего общего с теми качествами, которые помогли бы выжить у условиях острого дефицита всего. Каждый начальник и богач мнили себя пупами земли и норовили грести под себя, считая, что имеют на это право. В долгой перспективе коллектив из таких людей неизбежно раскололся бы на несколько враждующих фракций, конкурирующих за скудные ресурсы убежища, никак не способствуя будущему страны. А дети этих людей, как на подбор, являлись избалованными и совершенно несамостоятельными недорослями «митрофанушками», привыкшими всё получать мановением руки. Сложно было представить их в роли родителей, озабоченных восстановлением популяции. Да и вообще, родителями они представлялись плохо. Инфантильные дети до самой смерти.