Полная версия книги - "Кающаяся (ЛП) - Абнетт Дэн"
Комнату охватило волнение. Люди вскакивали на ноги, слышался звон опрокинутых стаканов. Гул голосов нарастал. Цветные призрачные огни яростно горели, оглядывая нас, будто глаза чудовища. Большинство присутствующих были ошеломлены и объяты страхом. Но я сразу почувствовала, что знаю, с чем мы имеем дело. Эйзенхорн схватил меня за запястье. Он тоже знал.
Огни снаружи были граэлями, отвратительными силами Восьми, слугами Желтого Короля. Мне уже доводилось сталкиваться с одним из них, и из той встречи я узнала, насколько ужасающа варп-сила граэля.
Но здесь против нас их было уже двое.
ГЛАВА 3
— Граждане! — закричал Гурлан Ланмюр. — Немедленно покиньте заведение через обеденный зал, все на выход!
Мало кому из присутствующих нужно было напоминать, где выход. Воздух стал холодным, как зимним утром, и на столешницах замерцал иней. С нарастающим тревожным шумом посетители рванули прочь из обеденного зала, в спешке натыкаясь друг на друга.
— Всем стоять! — приказал Эйзенхорн, поднимаясь на ноги.
Движение и паника могли привлечь граэлей и усугубить положение, однако никто не обращал на него внимания. Усилием воли Эйзенхорн мог бы удержать всю толпу, но не стал этого делать. Я знала, что подобная демонстрация могла еще больше раззадорить граэлей. Он пробился сквозь поток посетителей, чтобы вырвать из рук Ланмюра Мэм Тонтелл, которая уже теряла сознание.
Прежде чем Эйзенхорн успел до них дотянуться, в комнату молнией влетел крошечный шарик оранжевого света. Он прошел сквозь стену и закружился по салону, будто светлячок, залетевший внутрь и лихорадочно искавший выход. Он устремился к сраженной Мэм Тонтелл, ударил ее между глаз и исчез.
Актриса громко вскрикнула. Она вырвалась из рук Ланмюра, упала головой вперед на подножку сцены и забилась в конвульсиях. Жемчужные нити лопнули, и бусины разлетелись во все стороны, катясь, подпрыгивая и звонко ударяясь об пол.
Женщина издала ужасный предсмертный хрип, испустив дух. Она лежала в нелепой, унизительной позе на самом краю сцены, небрежно раскинув руки и ноги. Ланмюр отчаянно вскрикнул. Я вскочила, держа руку на манжете ограничителя, готовая в любой момент выключить его. Не было уверенности даже в том, сможет ли моя пустота уничтожить этого граэля, не говоря уже о втором. Несмотря ни на что, я была готова попробовать, если до этого дойдет.
Однако огни снаружи, дрогнув, погасли. Граэли окончили свою работу и удалились.
— Я хотел бы знать Ваше имя, мэм, — заявил Гурлан Ланмюр. — И Ваше тоже, сэр.
Он накрыл столовой скатертью тело бедной Мэм Тонтелл. Большая часть клиентов салона сбежала, а оставшиеся, до сих пор пребывая в шоке, пили спиртное, чтобы укрепить нервы.
— Виолетта Флайд, сэр, — ответила я.
— Что это такое было? — спросил он. — Эта злоба …
— Я ничего об этом не знаю, сэр, — покачала головой я.
— Она вещала вам, и вы знали, о чем она говорит!
— Я ничего не знала, — отрицала я. — Просто наслаждалась представлением и решила поучаствовать в спектакле. Ведь вы постоянно призываете посетителей это делать.
— Вы притворяетесь! — рявкнул он. Модная укладка растрепалась, и Ланмюр резким движением смахнул с лица непослушные пряди.
— Вы знаете, о чем речь…
Эйзенхорн навис над хозяином салона.
— Она ничего не знает. Никто из нас не знает. Шоу показалось забавным, и мы решили поучаствовать, вот и всё.
Ланмюр сердито глянул на Эйзенхорна и проговорил:
— Я никогда не видел, чтобы Мэм Тонтелл так работала. Она указала настолько точные детали. И лишь вы знали о них.
— Холодным чтением можно выудить что угодно, — возразил Эйзенхорн. — Моя жена решила, что буквы совпадают с инициалами её незамужней тетки, которая умерла в сто девятнадцать лет.
— Вот видите? Эта вспышка злобы действительно связана с вами, — воскликнул Ланмюр.
— Отнюдь, — возразила я. — Мой… дорогой муж ошибается. Тетка умерла в возрасте ста восемнадцати лет. Мы надеялись, что она доживет до своего следующего дня рождения, но та скончалась. Признаюсь, на мгновение мной овладели слова бедной леди, но, к сожалению, она оказалась далека от истины.
— Оставь девушку в покое, Гурлан, — сказал мужчина, подошедший к нам. Это был тот самый коренастый человек, которого я заметила ранее возле картины с Тетрактисом. Грузный, дряблый мужчина с припухшими глазами, говорящими о том, что он пил с раннего утра.
— Ты же видишь, она потрясена, — продолжил посетитель. — И участвовала она в этом спектакле не больше любого другого в салоне. У меня, например, был друг с такими же инициалами, и он когда–то жил на Парнасе 119. Хочу сказать, что подобные обвинения можно было бы легко предъявить и мне.
— Но ты же ничего не сказал, Озтин, — воскликнул Ланмюр.
— Все потому, что я видел представление Глены дюжину раз, да убережет душу ее Император, и знаю, что все это фарс, — ответил грузный мужчина. Он посмотрел на покрытое тканью тело и вздохнул, нерешительно сделав знак аквилы. — Бедная старушка. Она была всего лишь простой салонной актрисой.
— Только не сегодня, — Ланмюр пожал плечами. — Это конец. Репутация салона разбита вдребезги…
— На самом деле, наоборот, — вставила я. — Сегодня ваши клиенты разбежались, но наступит завтра…
— О чем ты говоришь?
— Я имею в виду, сэр, что люди посещают этот квартал и ваше прекрасное заведение, чтобы вкусить тайн мира теней. Пока, по большей части, я полагаю, о вас едва говорили. Спектакли и развлечения — вот всё, чем вы занимались. И вот произошло трагическое событие, благодаря которому поползут слухи. Салон Ланмюра будет известен как место, хранящее настоящие тайны и воспоминания о сверхъестественных событиях. Страх не прогонит клиентов. По крайней мере, не тех клиентов, которые вам по нраву. Это событие наоборот привлечет публику, несмотря ни на что, и ваша репутация укрепится.
Ланмюр уставился на меня.
— Я бы посоветовала сказать вашим поставщикам, чтобы они привезли завтра еды и вина в большем количестве, чем обычно, — продолжила я, — для того, чтобы удовлетворить потребителя. Вы могли бы также продавать апотропейные амулеты на входе, чтобы успокоить робких и приправить репутацию заведения перспективами знакомства с истинными проявлениями мистического.
Ланмюр вытаращил глаза. Грузный мужчина громко расхохотался.
— Мне нравится эта юная леди, — усмехнулся толстяк. — Она не ошибается, и вдобавок хорошо разбирается в ваших делах. Апотропейные амулеты! Это стиль мышления настоящего промоутера. Сделать страшные деньги на страшном убийстве, не так ли?
Он снова расхохотался густым раскатистым смехом. Ланмюр нахмурился.
— Ты, как всегда, несносен, Озтин, — сказал он. — Я могу запретить впускать тебя сюда.
— Опять? — сострил толстяк.
Ланмюр резко повернулся и зашагал прочь.
— Магистратум вызван, — бросил он через плечо. — Я должен дождаться их прибытия.
— Что ж, это сигнал к отступлению, — объявил здоровяк. — У меня нет никаких дел с Магистратумом. Мы можем потерять ночь, отвечая на вопросы.
— Особенно с вашей репутацией, — заметила я.
Толстяк ухмыльнулся и протянул руку.
— Моя слава опережает меня, не так ли?
— Да, мистер Крукли, — ответила я, пожимая руку.
Догадка пришла в тот момент, когда Ланмюр произнес имя Озтин. Это действительно был печально известный поэт-повеса. Мое предыдущее опознание было верным.
— Я знаю одно местечко дальше по улице, — сказал он. — Не хотите ли составить компанию и избежать всей этой неуместной суеты?
Я посмотрела на Эйзенхорна.
— Прошу прощения, сэр, — сказал Крукли, протягивая руку Грегору. — Я имел в виду вас обоих. Озтин Крукли.
— Дэзум Флайд, — ответил Эйзенхорн, принимая рукопожатие.
— Вы составите мне компанию? — спросил Крукли.