Полная версия книги - "Меж двух огней (СИ) - "Lt Colonel""
— Отец, я хочу поговорить.
Барон с управляющим переглянулись, и Зиновьер откашлялся:
— У меня много дел.
Он степенно откланялся и покинул их.
— Как давно его величество…
— Вчера. Только получил голубя, — Фредерик поднял свёрнутую бумагу. Вторая рука отца гладила жирного белоснежного кота, Валли.
— Ты обязан поддержать Селесту, — выдохнула Оливия и мысленно дала себе пощёчину: разговор явно не заладится.
— Политика не женское дело.
— Значит, мужское? — возразила она, подойдя к гостевому креслу. Садиться не стала: знала, что оно устроено так, чтобы сидевший чувствовал себя максимально неуютно. К тому же тогда Фредерик нависал бы над ней, лишая остатков уверенности, — Наряду с другими развлечениями: охотами, затягивающимися на недели, бесконечными пирушками, сражениями ради забавы на идиотских турнирах? Что я забыла, войну?
Фредерик открыл рот, и она замахала руками, призывая его помолчать.
— У меня есть отличные проекты, правильные проекты, которые помогут баронству. Работные дома для бедняков, приглашения для новых торговцев, денежная помощь изобретателям — нет, не художникам и поэтам, а людям, которые ищут способ позволить одному человеку работать за сотню. А что насчёт налогов? Ты ведь в курсе, как землевладельцы обкрадывают нас. Позволяя им заниматься сборами, ты лишаешься огромных сумм, а те крохи, что всё-таки получаешь, спускаешь на всякую чушь — подарки дальним родственникам, пьянки с богатыми горожанами и окрестными дворянами… — Она распалялась собственной правотой всё больше, — Представь, как изменится жизнь, если мы всего-то начнём собирать налоги самостоятельно! И не с дворов или деревень, нет — по головам, с разными ставками для мужчин, женщин и детей, по их личной полезности и трудоспособности…
— Клянусь Сехтом, ты внимательно проштудировала труды учёных и философов, к которым тебе нельзя было и близко подходить. Последнее, про налоги, это ведь Коринфий? Не отвечай, мне всё равно, по большому счёту, — Фредерик откинулся на спинку кресла. Взгляд отца наполнила непередаваемая смесь усталости и терпения, которая всегда выводила Оливию из себя. Его ладонь на Валли замерла, — Теория — это прекрасно, здорово, замечательно. Но если бы эти кабинетные мужи были не просто мечтателями, то их фантазии претворились бы в реальность при жизни. А на практике… на практике один найм сборщиков налогов, их обучение и контроль прилично ударили бы по бюджету Приама. И это я не вспоминаю про реакцию дворян. Мои землевладельцы будут рвать и метать, ведь их исконные права попрали, косвенно обвинив в воровстве, а соседи сочтут чудаком или вовсе сумасшедшим. Но знаю, тебя мало интересует мнение аристократии. Чтобы раздобыть денег, ты полностью прекратишь общение с ними — никаких совместных возлияний, никаких охот, никакого способа завести выгодное знакомство. А отсутствие званых обедов? Горожане решат, что мы обнищали, и будут правы. Мы лишимся всякого авторитета, и за пару лет от дома ван Дошенвальдов ин д’Курлианов останется пустое место.
— Именно поэтому Аглору нужна королева. Он закоснел в традициях, которые вредят прогрессу. Новое видение возродит страну.
— Погрузит в хаос. Мне довольно одной девочки, витающей в облаках. Я не хочу склоняться перед другой. Корона тяжела и сломает ей шею.
— А баронское бремя сломает шею мне? Поэтому ты собираешься спихнуть меня какому-нибудь вассалу и отдать Приам Даннису?
Повисло молчание. Валли громко мяукнул, требуя внимания к себе, и Фредерик почесал кота за ухом.
— Не вассалу. Во всяком случае, я бы этого не хотел. Брак должен быть равным, чтобы твоему мужу не вздумалось потакать тебе из-за моего положения, — Отец поскрёб подбородок и чихнул, — Шерсть, будь она неладна…
— Я не согласна.
— Я делаю это для твоего же блага. Сейчас трудные времена, и твоя безопасность…
— Безопасность?! Меня чуть не убили! Ты, наверное, не понимаешь, но я в игре, меня уже заметили. Заметили и хотят смахнуть с доски. Это нападение было неспроста. Кто бы ни хотел моей смерти, он не остановится…
— … пока у тебя есть право наследования. Не повторяй пути Медиссы, — тихо закончил он, — Я очень жалею, что позволял ей влиять на меня. Если бы она ограничилась ролью любящей жены и матери, то была бы сейчас с нами.
Он с гримасой помассировал грудь. Валли, раздражённый тем, что его перестали ласкать, прыгнул на стол, спихнув какую-то бумагу, оттуда соскочил на пол и, взметнув хвост трубой, недовольно прошествовал мимо Оливии к двери. Она выпустила кота и подавила желание выскочить вслед за ним. Детские порывы следовало нещадно давить.
Вместо этого она изучила такое родное, такое далёкое лицо отца. Когда-то, давным-давно, на месте лысины густели волосы. Оливия смутно помнила, как тянула за них, а отец, шипя от боли, осторожно размыкал её крошечные пальчики. Когда-то, давным-давно, в его бровях не белела седина. Когда-то, давным-давно, ей казалось, что ради неё он сделает что угодно, выполнит мельчайший её каприз. Тогда была жива мама.
— Не думала, что на старости лет ты превратишься в труса, — сказала Оливия и немедленно пожалела об этих горьких, обоюдоострых словах.
— Мне просто есть что терять. Я не сразу это понял, только и всего. Когда-нибудь ты поблагодаришь меня за всё, что я для тебя сделал. А пока будет отлично, если ты прекратишь ввязываться в переделки и произносить ложные клятвы Триединым богам в присутствии епископа церкви. Поверь, я был… крайне разочарован, когда под стенами Эстидака произошло то, что произошло.
— Словно это имело отношение к моей встрече с мудрецами.
— Теперь не имеет, — согласился Фредерик, — когда я подарил любовнице Бекельмейта дом в центре. Задумайся, на что могли бы пойти эти деньги. Какой из твоих великих проектов рассыпался в прах?
— Во имя терпения кроткой Айемсии, тебя будто не волнует, что у служителя церкви есть любовница! У самого епископа!
— Я слышал, что когда он навещает её, то ограничивается хлебом и водой. Отказывается даже от вина. Его умеренности можно лишь позавидовать.
Оливия покачала головой. Очередной бесплодный разговор, в котором она выставила себя дурой. Глаза защипало, однако злость на свою бестолковость выжгла нарождавшиеся слёзы. Оливия провела пальцем по спинке кресла, собирая шерстинки, чтобы взять паузу и собраться с мыслями.
— Хорошо. Не быть мне её милостью. Но прошу тебя, папа, — голос предательски дрогнул, — прошу, поддержи Селесту. Поверь, она не наивная провинциальная… — на язык просилось «идиотка», — леди, не понимающая, что забыла в одной комнате с короной. Она расчётливая и опасная, куда опаснее Меридия, будь он хоть трижды мужчиной. И она законная наследница.
Лоб отца прочертила глубокая морщина, когда он нахмурился.
— В спокойном мире, где Аглору ничто не угрожало бы, во времена изобилия и порядка — может быть, и поддержал бы. Но половину королевства заняла тьма, а с севера доносятся паршивые слухи. Аглору требуется сильная рука, рука правителя, которого будут бояться и уважать.
— Это измена, — ровным голосом произнесла Оливия, — а за измену тебя могут казнить.
— Я в курсе, — грустно ухмыльнулся Фредерик, — Потому твой муж не полезет в заварушку. А вот мне выдержать дистанцию, боюсь, не выйдет. Не при текущем раскладе.
У Оливии задрожали губы.
— Ты готов умереть за свои убеждения?
— Я готов выжить за них. О смерти предпочитаю не думать. В конце концов, она всегда ходит рядом — готовится схватить за сердце, чуть отвлекусь.
— Ваша милость, — Оливия присела в деревянном реверансе и, не в силах больше выносить диалога, выскочила из кабинета. Гулко ухнуло сердце, рот наполнился кислой слюной. Медленно она провела ледяной пятернёй по раскалённой шее.
Как, как ей до него достучаться? Она искала варианты и неизменно терпела поражение. Не пора ли сдаться и пойти лёгкой дорогой?
Селеста победит. В этом Оливия не сомневалась ни секунды. И когда она придёт к власти, то непременно вспомнит, что предоставляла дочке одного барона шанс встать на правильную сторону. Шанс подавить измену в зародыше.