Полная версия книги - "Бастардорождённый (СИ) - "DBorn""
— Ты ещё скажи, чтобы он перестал подписывать письма в Звездопад как "Маленькой сестрице". Арье, которой уже за семьдесят! — фыркнула Дейси.
— Ну, если бы он перестал делать это, то это был бы уже не наш Джон, — обворожительно улыбнулась леди Дейн.
— Порой я жалею, что у меня столько жён, — театрально вздохнул, Джон.
— О-о-о, — протянула Дейси. — Он опять ворчит.
— Вот и славно, — заключила Маргери, игриво наклонив голову. — Его ворчание — незаменимая часть его обаяния. Хотя иногда я начинаю думать, что он только притворяется таким суровым.
Дейси не удержалась от смеха.
— Притворяется? Он носит плащ, который старше почти всех наших детей, причитая, мол, он всё ещё целый и прослужит ещё много лет, — спародировала тон Джона одичалая.
Джон прищурился, оглядывая её с притворным негодованием.
— И прослужил же.
— Конечно, конечно, — протянула Вель, обмениваясь с Дейси понимающим взглядом. — Вы, мужчины, всегда правы.
— Особенно когда не правы, — добавила Дейси.
— Не поверите, мы о вас говорим то же самое! — отметил Джон. Возлюбленные засмеялись.
Их лёгкий смех разнёсся по лесу, и Джон поймал себя на мысли, насколько счастливыми они выглядели, даже после всех прожитых вместе лет и трудностей, выпавших на их долю. Он взглянул на каждую из своих женщин — Маргери, изящную и грациозную, несмотря на годы; Дейси, которая благодаря своей изящности и силе была подобна легендарным девам-воительницам из скайримских легенд; и Вель, с её дикой, перволюдской красотой, которая никогда не угасала.
Позади раздался стук копыт. Все четверо остановились, обернувшись в сторону звука, и через мгновение из-за деревьев вылетела стройная фигура на чёрном жеребце. Её лицо, обычно спокойное и уверенное, было полно тревоги, а в глазах читался страх, словно она боялась чего-то невосполнимого.
— Мне казалось, ты решила остаться, Мия, — отметил Джон.
— Я передумала! — голос Баратеон дрожал, но в нём звучала решимость. Она резко спешилась, бросая поводья на землю, и подошла ближе, тяжело дыша после долгой погони.
Наконец, все вместе они подошли к чардреву. Его белая кора была испещрена глубокими морщинами, а высеченный в нём лик казался живым, как будто само дерево наблюдало за ними. Джон остановился, развернулся к своим женам и взглянул на них. Они молчали, но в их глазах светилось понимание. Каждая из них утвердительно кивнула.
Джон глубоко вдохнул, поднял руку и сделал плавный жест. Яркая зелёная вспышка и иллюзия, которая долгие годы скрывала их истинную сущность, начала спадать.
Внешность Маргери начала преображаться первой. Её морщины исчезли, кожа вновь стала гладкой, словно фарфоровой. Карие глаза вновь засияли так, как это было в юности. Её густые каштановые волосы, поседевшие от времени, постепенно приобрели прежний оттенок, словно возвращались годы, когда она была первой красавицей Вестероса. Её живот и грудь, потерявшие свою прежнюю форму из-за многочисленных беременностей, вновь стали соблазнительными как прежде.
Дейси, с её атлетической фигурой и сильными чертами, преобразилась в женщину, олицетворяющую силу и уверенность. Серебристая седина сменилась густыми, чёрными как смоль волосами. На её руках вновь проступили молодые красивые мускулы, развитые ровно настолько, чтобы их хозяйка не переставала выглядеть женственной. Её карие глаза засверкали яркостью, готовой к любому вызову. Она улыбнулась, подняв пискнувшую от неожиданности Маргери, словно пытаясь продемонстрировать, мол, вот теперь-то поднять леди Дейн стало намного легче.
Мия, высокая и стройная, даже выше Дейси, всегда отличалась своим величественным «монаршим» обликом. Её короткие волосы, которые с годами утратили свой цвет, на глазах вновь обрели насыщенный чёрный оттенок, блестящий, словно полированное обсидиановое лезвие. Лицо Баратеон разгладилось, морщины исчезли, открывая сильные, выразительные черты, от которых невозможно было отвести взгляд. Её глаза, которые время притушило в их прежнем блеске, наполнились густой синевой, глубокой и манящей, как ночное небо над заснеженной пустошью.
Вель, с её дикой красотой, преобразилась последней. Белые как снег волосы вновь стали такими медово-тёплыми, будто отражали свет костра. Кожа, загрубевшая от ветров и времени, приобрела мягкость, сохраняя при этом следы её природы вольной женщины. Её глаза, цвета холодной ледяной синевы, светились дерзостью и решимостью, напоминая о том, почему в своё время её прозвали принцессой Одичалых.
Джон тоже изменился. Его седые волосы стали вновь чёрными, словно вороново крыло. Лицо, испещрённое временем и битвами, обрело свежесть, хотя все шрамы остались на месте, как память о его жизни. Его тело словно вновь обрело былую силу, но его глаза, тёмные и глубокие, совершенно не изменились, сохраняя мудрость прожитых лет и опыт пережитых битв.
— Nahl-daal-vus! — крикнул Джон.
Голос, пропитанный силой драконьей души, разнёсся по всем граням реальности. Слова силы, древнее, как сам Нирн, вспыхнули в свете дня, и воздух вокруг задрожал. Пространство зазмеилось трещинами и раскололось, словно стекло, а ткань самого мироздания разорвалась, обнажая неведомую бездну. Сквозь шрам на теле реальности хлынули вихри света и тьмы, смешиваясь в величественном хаосе.
Из этой раны открылся путь в другой мир — неизведанный и манящий, но такой знакомый. Границы разлома пульсировали, словно живое существо, перед глазами Джона вновь вставали бескрайние земли: северные земли, усыпанные горами, лесами и снегом, подобно драгоценным камням.
— Эдрик… — оглянувшись в последний раз, леди Дейн упомянула самого старшего из сыновей.
— Найдёт на столе письмо с приказом не искать нас, — ответил ей муж.
Джон протянул руки, и его жёны охотно взялись за них. Их пальцы сплелись в прочном единстве. Возлюбленные шагнули вперёд, их силуэты растворились в сиянии, оставляя позади лишь эхо крика. Миг, и сияющий разлом начал сжиматься, словно рана, заживающая под невидимой рукой судьбы. Мгновение — и ткань мироздания сомкнулась, оставив за собой лишь шёпот ветра, падающий снег и звёздный отблеск на месте исчезнувшего пути.
Кроваво-алые листья зашелестели, словно Старые боги тихим шёпотом благословили своего избранника в его пути. Кошмарный Волк помог построить новый, прекрасный мир. Мир, который в нём больше не нуждался, но продолжал помнить своего героя.
* * *
Звездопад, Дорн, годы спустя
Замковый сад мерно окутывала тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев да журчанием воды в фонтане. Под почти таким же старым, как лорд замка, белым деревом, тени которого плясали на земле в свете угасающего дня, сидел Эдрик Дейн. Его облик заметно изменился со временем: лицо мужчины, когда-то миловидное и прелестное, теперь было покрыто сетью морщин, волосы перестали быть пепельными, став седыми, но в глубине лиловых глаз все ещё сияла та доброта и озорство, что притягивали к нему людей. Лорд Эдрик всё ещё держался прямо, его высокий рост внушал уважение, а руки, хоть и тронутые прожитыми годами и пережитыми битвами, были такими же сильными, как и раньше.
Вокруг него, словно птицы, щебетали дети. Милые, невинные и светловолосые, а рядом с ними дикие, как волчата, с волосами уже тёмно-каштановыми, так похожие на Арью. Их было так много, что попытаешься сосчитать — наверняка собьешься и придется начинать сначала. Внуки и правнуки, чьи звонкие голоса разносились по саду. Они окружали своего дедушку, сидели на траве, облокачивались на его колени, некоторые даже позабирались на скамью рядом с ним и зыркали на него своими большими глазищами, наблюдая за рассказом с затаённым дыханием и искренним интересом. К слову, гвардейцы Дейнов, могучие воины, взрослые мужи и женщины, в своей заинтересованности концовкой истории не сильно отличались от тех, кому она рассказывалась.
— «Ты проиграл, — прошипел ему Кошмарный Волк, но тот уже не слышал. Предвестник истаял, а вслед за ним истаяли и остальные Иные. Те из мёртвых, кто ещё мог продолжать сражаться, рассыпались грудами костей. Вдали за горизонтом послышался триумфальный драконий рёв, возвещающий смертным о победе над ледяным змеем. Так подошла к концу вторая Битва за Рассвет»… Ну, малыши, пожалуй на этом всё, — торжественно объявил старик.