Полная версия книги - ""Фантастика 2024-104". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Седой Василий"

Надо было срочно эмитировать акции трудового коллектива.

Глава 22

Смена власти

На собрание пришли многие рабочие, кто на выходном был, а также ветераны и пенсионеры, хоть и звал Жека только профком и совет трудового коллектива. Переживали за будущее. Зал полон. Жека поднялся на трибуну, и глянул вниз — на него в ожидании смотрела тысяча глаз. Было в них всё. Тревога, ожидание чего-то плохого, любопытство. Была и неприкрытая насмешка, особенно в лицах пожилых рабочих. Как же так! Такой молодой, да ранний! Старые директора сидели годами на пригретом месте, и уходили или на пенсию, иди на повышение в областной центр, либо в Москву по партийной или министерской линии. А тут директором парень 19-ти лет отроду! Правда серьёзный, одет в дорогой импортный костюм, прям как зарубежный миллионер! Ну, послушаем, что скажет этот щегол малолетний!

Рабочие не понимали, что времена поменялись. Сейчас на главном месте в бизнесе были хитрость, изворотливость, прагматичность, и знание рыночных методик. Старые методы хозяйствования безвозвратно ушли в прошлое. Советские предприятия в былые времена десятилетиями работали по старым связям, без учёта прибыли. Зачем она нужна, если государство напечатает бумажных фантиков, и заплатит тебе всё равно, даже если ты на работу ходишь газеты читать, и в карты играть? Собирали автомобили в Тольятти, а запчасти возили с Барнаула. Электродвигатели собирали в Москве, а проводники для них везли с Дальнего Востока, хотя и своих производителей рядом полно было. Сказывались и нерациональность, и в целом экономический пофигизм. О маркетинге и знать не знали. В СССР могли в Заполярье продавать тяпки для окучивания картошки, а в Алма-Ате валенки и тулупы. В союзных республиках гречкой кормили птицу, а в Сибири это был труднодоступный деликатес, который и в сытые-то годы хрен достанешь.

Но если в застойное время такая причудливая экономика работала, то в новое время хозрасчёта перестала. Первую роль играла экономическая выгода и прибыль. Однако рабочим надо было это доказать. Они привыкли жить по старинке, особенно пожилые. Очень остро стояла проблема с воровством. В СССР очень распространено было воровство с работы. Тащили всё. Пекари — муку и хлеб, рабочие — вообще всё, что плохо лежит, от проводов до кирпичей и досок. «Тырь натыренное, грабь награбленное!» — была популярная пословица в народе. А ещё «Возьми с работы хоть бы гвоздь — ты хозяин, а не гость». Рабочим, привыкшим, что вокруг всё государственное, то есть, ничьё, было пофиг на текущий кран, из которого сутками хлещет вода в той же мойке, сливая чистую воду в канализацию десятками кубов. Бежит — да и хрен с ним! Горит свет, неотрегулированные мощные прожекторы смотрят в небо в светлое время суток — плевать, не своё.

Директор воровал на более высоком уровне, нанося прямой ущерб на многие тысячи. И с этим гондоном надо ещё разобраться, куда он дел сахаровские бабки. Александровичу не объяснишь, что так мол, и так — крыса завелась. Спросит, а ты на что?

— Я решил вас собрать, чтобы поговорить о работе. Я пару дней походил по обществу, и неприятно удивился. В первую очередь, конечно же, был удивлён вашим директором. Более вороватых и наглых мужиков я не встречал, — Жека услышал, как в зале стал нарастать шум, и поднял руку, призывая к тишине.

— Вчера я видел, какой бардак в старом АБК. Сегодня ездил к субподрядчикам, на доменную печь, и опять был ошарашен. Дело не двигается. Работы не идут. Без денег монтажники не хотят работать. Зарплату людям ваш прежний директор куда-то украл. Да. Назову вещи своими именами — он украл деньги, которые мы должны платить людям из сторонней организации.

— А нам-то какое дело? — кто-то крикнул из глубины зала. — Нам платят, да и ладно!

— Вот ты умный человек? — так же крикнул в зал Жека. — Ты мозгами раскинь. Нам платят, потому что работают они, те мужики на печи. Перестанут работать — и тебе платить не будут. Чтобы работало всё как часы, получать должны все! Ты получку хочешь, а они нет?

— Чё нам-то делать? — крикнул пожилой рабочий с первого ряда. — Мы то чё?

— Я созвал совет трудового коллектива, чтобы заключить трудовое соглашение. У вас управляющий пакет акций. Нам есть о чём поговорить. Вы хозяева предприятия. У меня три предложения. Первое — уволить директора, он слишком заворовался, мы с ним сгорим. Второе — сделать ремонт в мойках и старом АБК, и третье… Произвести эмиссию акций.

— Это чё такое? — крикнул кто-то из зала.

— Это значит, что вы своей личной акцией сможете распорядиться по своему усмотрению. Продать, обменять, купить. Это требуется по закону.

— И сколько она будет стоить?

— Мы посчитали, 250 рублей одна акция. Но мы проведём торги среди своих акционеров. Акции будут в свободной продаже, но только внутри общества.

— Мне она нахер не нужна! Забирай хоть щас! На двести пятьдесят рублей неделю пить можно. Хахаха! — крикнул пожилой мужик из второго ряда.

— Как хочешь, ты хозяин своей собственности. Ещё вот что, — продолжил Жека. — Вы кажется, не поняли, что теперь именно вы ответственны за вашу работу. За вашу зарплату. Вчера был в мойке — вода хлещет, всем плевать. Свет горит и день и ночь — тоже самое. Вы не понимаете? Это всё прямые убытки. С работы своровал что-то важное — причинил убыток. Не себе, так товарищу. У кого крадёте? Вы же сейчас у себя крадёте! Моя задача какая? Чтоб наше общество приносило прибыль. Теперь только мы сами решаем, какая у нас будет зарплата. Хотите тысячу получать? Полторы?

— Конечно хотим! Ещё бы! — загудели мужики. — Только кто нам даст такие деньги?

— Правильно. Никто не даст, — согласился Жека. — А почему? А потому что твоя зарплата убежала в трубу вместе с водой из сломанного крана, ушла со светом, освещающим ворон. С завтрашнего дня у моего кабинета будет установлен ящик «Жалобы и предложения». Пишите о всех неполадках. О воровстве. Начальства своего опасаетесь — бросайте жалобу в ящик, а я буду смотреть. Буду решать. Я человек новый, и всех дыр не могу видеть. Так что у меня всё. Решение за вами.

Долго ещё длилось собрание, люди жаловались на дороговизну продуктов, на неуверенность в завтрашнем дне, на низкие зарплаты. Жека терпеливо слушал, и согласно кивал головой — знаю мол, мне тоже тяжело. Но в конце концов Жека понемногу убазарил людей, и всё сложилось так, как он и хотел. Рабочим некуда было деваться — видя, что творится в стране, и сами, не понаслышке зная о вороватом директоре, приняли нужное решение, рассудив что старый директор разворует всё, и до сумы всех доведёт. В этот день Жека стал генеральным директором Акционерного общества «СибирьСтройМеталлФинанс». Хмыря выгнали.

После собрания зашёл к бухгалтеру Ирине, устало упав на стул.

— У тебя чай есть? Пить охота, а то в кабинете ни чайника, ни чашек, — попросил Жека.

— Сейчас, сейчас, Жень, подожди минутку, — Ирина включила электрочайник, сделала чай, подала чашку. — Заварка свежая, только сейчас заваривала.

— Всё. Поздравь меня с директорством. Выгнали вашего Николаича нафиг. Совсем заворовался уже. Подрядчики деньги месяц не видят, уже чуть не до забастовки. Да и в целом, — Жека сделал неопределённый жест рукой. — Положение — мама ни горюй.

— По обороткам видно, что часть полученных от комбината денег они с главбухом, Николаем Константиновичем перечисляли на расчётный счёт какого-то кооператива, держали там месяц — два, а потом переводили обратно на наш счёт, — понизив голос, сказала Ирина. — Дураку ясно, что месяц крутят в банке, снимают проценты, а потом заново перекидывают сумму обратно, чтоб долга не было, и чтоб по ведомостям квартальным всё отлетало.

— Значит, и главбуха на мороз! — решительно махнул рукой Жека. — Нам тут воры не нужны. Я привык работать законно. Деньгами ещё никого не обидел, сколько ни кручусь. Все довольны. Хочешь повышения зарплаты, или процент от выручки — окей, обоснуй, и получишь, если я сам этого не заметил. Пойдёшь ко мне главбухом? Зарплата хорошая будет.