Полная версия книги - "Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник) - Вернер К. Л."

Матиасу и без того уже хватало скверных воспоминаний, мешающих спать по ночам. Он проклинал себя за эгоизм и слабость, но все же не пожелал брать на себя казнь Грегора Клаузнера. Он решил вернуться в Вуртбад и отправить доклад начальству в орден Зигмара, а потом заставить Мейссера послать кого-нибудь оценить состояние Грегора. Возможно, юноша сумеет полностью оправиться от скверны. Матиас знал таких храмовников, кому удавалось избежать обращения после укуса вампира благодаря вере в Зигмара и стальной силе воли. А Грегор в полной мере обладал обоими этими качествами. Однако если их все-таки окажется недостаточно, то решать дальнейшую участь молодого Клаузнера будет уже посланник Мейссера.

Снаружи, за черными стенами крепости Клаузнеров, раздавался вой ветра, похожий на тоскливый плач призраков. Миранда подняла покрасневшие от рыданий глаза на узкое окошко, встревоженная зловещим звуком. В древней чернокаменной крепости и без участия сил природы хватало жути и горестей. Девушка подняла руки к лицу, вытирая слезы.

Она просидела возле огромной кованой кровати большую часть дня, не прерывая своего молчаливого бдения. Порой к ней присоединялась госпожа Ильза Клаузнер, одетая в черный вдовий наряд, усталая и осунувшаяся. Ее присутствие не приносило Миранде ни удовольствия, ни утешения — госпожа уже похоронила мужа и одного из сыновей и, судя по ледяной обреченности в ее глазах, готовилась вскоре похоронить второго.

Миранда подавила очередной всхлип. Боги ведь не могут оказаться настолько жестокими, чтобы забрать и ее Грегора тоже? Ее храброго, благородного Грегора, ее добросердечного дворянина, беспокоившегося о благополучии любого, даже самого убогого крестьянина в Клаузберге. Грегора, рисковавшего своей жизнью ради правого дела. Неужели боги покарают его за то, что ему хватило храбрости выступить против сверхъестественных сил, ополчившихся на добрых клаузбергцев?

Девушка вздохнула. Грегор умирал. Он уже два дня отказывался от еды и за последние двенадцать часов не пошевелил даже пальцем. Единственным признаком жизни оставалось лишь едва заметное движение груди и хриплое дыхание, срывавшееся с его губ. Миранда в отчаянии покачала головой, не имя сил предотвратить гибель возлюбленного, не дать ее надеждам и мечтам кануть во тьму, жаждущую поглотить его. Отвернувшись от мрачного пейзажа, простиравшегося за окном, девушка снова взглянула на неподвижно лежащее тело.

Грегор по-прежнему не шевелился, но Миранда поняла, что что-то изменилось. И почти сразу же увидела, что глаза ее возлюбленного дворянина, прежде закрытые, теперь безучастно смотрят в потолок. Ахнув от изумления, девушка бросилась к кровати.

— Грегор, Грегор! — зарыдала она, сжимая руку больного.

Бледная плоть оказалась холодной как лед. Миранда болезненно поморщилась и принялась растирать руки Грегора, силясь передать ему хоть немного своего тепла.

Грегор Клаузнер смотрел в потолок, но видел лишь серые пятна. Постепенно он начал осознавать, что рядом с ним стоит молодая девушка. Ее теплые руки гладили его ледяные пальцы. Грегор повернулся к ней. Комната вокруг казалась ему абсолютно бесцветной, роскошные гобелены и полированная деревянная мебель растеряли все краски. Миранда и сама превратилась в серую мутную тень, как будто Грегор не мог сфокусировать на ней взгляд. Но самым тревожным было то, что внутри этой тени ярко сияли алые нити — паутина рек, пронизывающая весь силуэт. Грегор закрыл глаза и стиснул зубы.

Сначала он считал это симптомом лихорадки — этот смутный и нечестивый бред, превращавший живых людей в тени. Он думал, что свет, текущий сквозь эти тени, — просто извращенный сон, плод воспаленного воображения, порожденный ранами и болезнью. Теперь он понимал, что это не так. Он мог видеть кровь, текущую в теле Миранды. Видеть, как та струится сквозь мутный силуэт. Тепло этой крови окутывало его остывшую плоть, аромат щекотал ноздри. И рот Грегора нетерпеливо кривился, наполняясь фантомным вкусом алого соленого вина, орошающего пересохшее горло.

Грегор вырвал руку из пальцев Миранды и подскочил на кровати. Девушка потянулась было к нему, но Грегор шарахнулся от нее, как от гадюки, и упреждающе поднял руку.

— Грегор! — всхлипнула девушка.

Сердце юноши полыхнуло отчаянием, и его лицо искривилось от такой муки, какую он и представить доселе не мог. Миранда снова потянулась к нему, и Грегор свалился с кровати на пол. Девушка помедлила, дожидаясь, пока ее любимый поднимется, — но тот отступил от кровати к дальней стене.

— Не подходи, Миранда! — прорычал он, собирая все остатки властности. Девушка, собравшаяся встать, замерла на месте. — Ради Зигмара, не приближайся! — добавил Грегор жалобно.

Пораженная этим тоном, Миранда взволнованно нахмурилась.

— Почему, Грегор? Что такое? Что случилось? — Она снова попыталась подняться, но юноша яростно взмахнул рукой.

— Прошу тебя! — всхлипнул он. — Я не хочу тебе навредить!

Миранда сделала было шаг вперед, обеспокоенно улыбнувшись, но Грегор отступил назад.

— Но ты же… ты ведь никогда не причинил бы мне зла! — проговорила девушка. — Что за глупости ты сейчас говоришь?

— Вампир, Миранда, вампир! — взвыл Грегор. Он уже прижался спиной к стене, и отступать дальше было некуда. — Он коснулся меня! И его яд — в моей крови!

Миранда замерла и побледнела, осознавая весь ужас этих слов.

— Нет, — постаралась она утешить Грегора. — Это неправда. Ты просто болен. Тебе нездоровится. Потрясение от смерти твоего отца…

Юноша закрыл лицо руками. Его плечи задрожали от рыданий.

— Это правда, Миранда. Жуткая, отвратительная правда. Я отравлен, осквернен. У нас с тобой нет будущего… — Он поднял глаза на девушку и увидел, как по ее хмурому лицу покатились слезы. — Я отпускаю тебя, милая моя. Найди достойного человека. Живи собственной жизнью. Я больше ничего не могу тебе дать. — Грегор отвернулся, не в силах смотреть на нее, не в силах сдерживать невероятный голод, нарастающий внутри. — Только смерть.

Одним неуловимым движением Грегор бросился вперед, разбив стеклянное окно, и скрылся во мраке ночи.

Миранда вскрикнула и кинулась к расколотому стеклу и погнутым железным решеткам. Она всмотрелась в темноту, выискивая глазами тело Грегора, — девушка была уверена, что ее возлюбленный разбился и лежит у подножия крепостной стены. Но так ничего и не увидела — только осколки стекла заблестели в лунном свете, когда облака расступились ненадолго и позволили Маннслиб взглянуть вниз.

Миранда отошла от окна и заплакала. Ее разум никак не мог воспринять то, что увидели глаза и услышали уши. И девушка вздрогнула, когда вошедшая в комнату Ильза Клаузнер по-матерински обняла ее.

— Его больше нет, — только и смогла выдавить Миранда.

— Я знаю, — утешающе ответила госпожа Ильза. — Я знаю. Мой сын умер три дня назад.

Иссохшие губы растянулись в жуткой ухмылке, полной бешеного, нечеловеческого торжества. Алые глаза вампира, глубоко запавшие, удовлетворенно прищурились и полыхнули ярче. Потребовалось немало дней, куда больше, чем он ожидал, — но теперь наконец-то на его зов откликнулись. Порча, попавшая в кровь молодого Грегора Клаузнера, начала овладевать им. Сила и несгибаемость духа этого мальчишки удивили некрарха, и в какой-то момент он даже забеспокоился, что Грегор сможет избавиться от его власти, одолеть яд и умереть обычной человеческой смертью.

Но древняя мощь Сиббечая была куда обширнее, и ее более чем хватало, чтобы подчинить человеческую душу. И даже хорошо, что в последнем из Клаузнеров обнаружилась такая сила — Сиббечаю именно она и требовалась. Вампир собирался присовокупить ее к собственным запасам силы с помощью чародейского искусства. Примерно так же поступали смертные колдуны, изучавшие светлую магию и окружавшие себя небольшой свитой аколитов, чтобы те помогали фокусировать и усиливать заклинания. Естественно, темная магия работала по схожему принципу. Конечно, существовали и некоторые опасности. Некрарх не был уверен, что полностью контролирует недавно созданного отпрыска. И если Грегор Клаузнер не станет его рабом, то обязательно попытается отомстить за себя. А магическая связь между ними работает в обе стороны — Сиббечай всегда будет знать, где находится его новое детище, но, возможно, и Грегор сумеет по этой нити выследить своего нечестивого темного отца.