Полная версия книги - ""Фантастика 2025-140". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Смертная Елена"
— И не стыдно вам? — укоризненно уставилась она на Шессера и Кристел, когда первый шок схлынул.
— Ну так, чуть-чуть, — признался Шессер, прикрывая валькирию рукой, насколько это было возможно — вернуть на место блузку они уже не успевали.
— М-м-м! — Марина хлопнула себя по лицу ладонью и позволила ей «стечь». Но все же собралась с силами, настроила суровый взгляд и спросила, обращаясь к Шессеру:
— Жениться, как честный человек, будешь?
Двое переглянулись. Оба были достаточно взрослые — не чета Уильяму, Флокси или Крису — и Марина не собиралась мешать взрослым людям создавать семью. Однако логично предположила, что в таком возрасте брак обычно в ближайшие планы не входит.
Предположила и не прогадала: парочка красноречиво промолчала.
— Тогда разошлись быстро по разным комнатам! — потребовала Марина. — И чтоб больше такого не было. Узнаю — поженю!
Судя по реакции, эта угроза прозвучала даже страшнее, чем «Узнаю — выгоню!», и влюбленные разлетелись в стороны, даже не попрощавшись. А может, и не очень влюбленные, раз не попытались отстоять право быть вместе до конца.
Марина убедилась, что валькирия собрала все свои вещи, развернулась и пошла, наконец, спать. Но стоило ей взяться за ручку двери, как за спиной, под полом аудитории, раздался приглушенный скрип ступенек и шаги.
Девушка непроизвольно поежилась, а затем медленно обернулась. Как в жутковатом кино кусок пола сдвинулся со своего места, и из подвала показался… Персиваль.
Вампир оказался к ней спиной, к тому же был очень занят, так что не заметил, что учительница еще не спит и наблюдает за его очередной диверсией.
— Ку-у-уда-а? — протянула Марина, заставив его вздрогнуть и выронить ношу. Посеребренные кости скелета, некогда вмурованные в стены, посыпались обратно в подвал, отскакивая от ступенек и грохоча. В самом низу одна из костей отскочила от пола и звонко ударила по старому ведру. Звук вышел очень яркий.
Персиваль медленно повернулся, держа руки вверх, будто преступник, застуканный на месте преступления. Наткнулся на суровый Маринин взгляд и сглотнул.
— Я надеюсь, ты любишь копать? — спросила она вкрадчивым тоном.
— Чего? — растерялся вампир.
— Чтоб завтра же взял у Леама лопату и захоронил все кости, — велела Марина. — И тот скелет, который ты из шкафа спер — тоже.
— Но…
— Или я сожгу твою чертову мантию! — пригрозила она, делая шаг вперед и сдергивая с его головы капюшон. Вампир тут же втянул голову в плечи, как будто без привычного наряда ощущал себя беззащитным.
— Спать! — рявкнула Марина, чувствуя, как в голове просыпается дичайшая боль от этого всплеска эмоций.
Начинающего сатаниста как ветром сдуло. Девушка тяжело вздохнула и вошла, наконец, в свою комнату. Присела на диванчик, прислушалась. Но нет, кажется, на этот вечер желающие схлопотать ее возмущения закончились. Либо были более умелыми, чем те, что попались.
«И это называется «побольше отдыхать», — возмущенно подумала она, наконец, со стоном растягиваясь на диванчике. — Ну, я им завтра… Ну…»
Но сил на сочинение достойной мести уже не осталось. Она махнула на все рукой и постаралась больше не думать об этом. Такова уж учительская доля — жить в непрекращающемся хаосе без надежды на передышку.
…
Увы, но это было не последнее событие вечера. Точнее, уже ночи. Марина, как ей показалось, едва задремала, как ее разбудили.
На грудь упало что-то тяжелое и живое. Она открыла глаза, увидела два светящихся зрачка в темноте и едва не заорала. Но к счастью, вовремя сообразила, что это всего лишь Флокси.
— Марина Игоревна, Вы забыли меня поцеловать, — свистящим шепотом сказала девочка.
— Ах да, точно, — кое-как вспомнила Марина об их вечернем ритуале. — Ну, давай скорей, и баиньки.
Призрачно светящаяся Флокси озарилась радостной улыбкой, а в следующее мгновение чмокнула ее. Марина хотела было хоть в этот раз отчитать ее за антисанитарию, но испуганное сердце уже успокоилось, адреналиновая вспышка прошла, и ее снова нестерпимо потянуло в сон.
— А у меня радость, — прошептала феечка, слезая, наконец, с ее бренного тела.
— М-м? — кое-как подала голос Марина, с трудом борясь с наваливающейся на нее болезненной дремотой.
— Мне туфельки, кажется, жмут, — по секрету поделилась феечка, радостно хихикнула, спрыгнула с дивана и убежала. Марина смутно задумалась над этой «радостью», но ничего не поняла и отключилась — теперь уже до утра. За окном мучился бессонницей Поморник, в коридоре кто-то шебуршал и хихикал, но ей было уже все равно.
***
«Марина, открой глаза», — сказал внутренний голос спустя несколько часов.
Она попробовала было, но веки были неподъемными. Тогда она попыталась хотя бы глубоко вдохнуть, но и тут не вышло — ее будто заживо похоронили.
«Марина, вставай!» — почему-то обеспокоенно продолжил требовать внутренний голос.
«Ты издеваешься, да?»
Она чуть шевельнула головой. Шея скрипнула. Без шуток — скрипнула!
«Марина, бляха муха, мы умираем!» — завопил внутренний голос в панике.
«Ты че, с дуба рухнул?» — отмахнулась она от него. Мысленно, разумеется. В реальности руки были просто свинцовыми.
«Марина, мне страшно, — тихо продолжил ее внутренний собеседник. — Мы больны. Мы умираем. Так не должно быть. Сделай что-нибудь!».
Девушка попыталась сглотнуть. Горло склеилось. Она пожевала язык, кое-как пробуждая слюнотечение, и снова сглотнула. Горло было по ощущениям какое-то рыхлое, ободранное. В ушах как будто стояла вода, и все звуки снаружи казались приглушенными.
Марина все-таки открыла пересохшие глаза, с большим трудом поднесла руку к лицу и не узнала ее: каждый сустав выглядел припухшим, пальцы почти не гнулись и словно скрипели при попытке ими воспользоваться.
«Мы умираем, Марин! — снова в панике завопил внутренний голос. — Ты почему-то стареешь с каждым днем! Это какое-то проклятье! Это местная радиация! Не надо было сбегать из нашего мира. Почему нас никто не предупредил о таких побочках?!»
«Тихо ты», — Марина попыталась сесть. Перед глазами сразу потемнело, в ушах забухал пульс. Она еще раз постаралась сглотнуть. Кожа, горло, глаза, внутренняя часть носа — все было пересохшим. В мышцах поселилась слабость, в суставах — боль, а в голове — устойчивое ощущение какой-то хронической болезни.
«Мне нужен дядя Мадя», — сама себе сказала она и попыталась встать. Получилось не с первого раза и только с упором о тумбочку.
К зеркалу Марина подходить не стала — и так было ясно, что ничего хорошего ее там не ждет. Принялась медленно ходить по комнате, отыскивая в рассветных лучах свою одежду. Идти было тяжело. Она словно брела сквозь густое желе.
Потом так же медленно, шаркая тапками, дошла до кухни и выпила там стакан кипяченой воды, а потом смочила этой же водой глаза. Немного полегчало. Но начало знобить. Тогда девушка отыскала старую, пахнущую пылью и молью шубу и пошаркала на улицу — до будочки во дворе.
На улице было прелесть, как хорошо. Небо было чистейшее, солнце светило ярко, как никогда. Марине даже пришлось прикрыть глаза ладонью: в них будто песка насыпали. Зато как только она загородила солнце, заметила во дворе… Уилла.
Маг стоял над своим алхимическим набором и о чем-то тяжко думал. Волосы его были взъерошены, под глазами пролегли тени. Похоже, он не спал всю ночь и то ли охранял свое творчество, то ли просто не мог заснуть от волнения и решил еще немного потренироваться.
«Кто бы мог подумать, что он такой чувствительный, — невольно промелькнула мысль в голове Марины. — А ведь все это время казался заносчивым гадом».
«Все они такие, — отмахнулся внутренний голос. — А ты иди давай до будочки, иди. Нам еще к дяде Маде пилить».
Но Марину уже немного отпустило. Состояние все еще было препаршивое, но скорая смерть явно отменялась. А значит, можно было отложить поход к врачу хотя бы до вечера: сейчас гораздо важнее было поддержать Уильяма и сделать так, чтобы класс тоже его поддержал.