Полная версия книги - "Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник) - Вернер К. Л."
— Странное название для службы в ордене рыцарей Храма Зигмара, — негромко заметил дворецкий. — Кое-кто может углядеть в нем ересь, — предупредил он.
— Десять лет я играл роль, которую предписывала мне традиция. Десять лет я путешествовал по этой великой Империи, выискивая страшнейшие ужасы, какие и сам до сих пор не могу забыть. — Вильгельм снова повернулся к алтарю. — Я сделал это из любви к Владыке Зигмару. Он знает, как горячо я предан ему. Но я не позволю моим сыновьям уничтожить себя так же, как это сделал я!
— Чтобы одолеть тьму, всегда приходится заплатить некоторую цену, — ответил Ивар. — Добро не восторжествует, если добрые люди не будут жертвовать собой.
— Тогда пусть другие приносят эти жертвы! — отрезал Вильгельм, снова оборачиваясь к слуге. — Клаузнеры уже заплатили больше, чем требовалось. Я потерял слишком многое, я не могу потерять и своих сыновей. — Глава семьи поднес к глазам руку, разглядывая морщинистые, высохшие пальцы. — Посмотри на меня, Ивар. Все думают, что я старше тебя, и никто не поверит, что ты служил до меня моему отцу! Видишь, как изменили меня кошмары, которые мне довелось увидеть, как быстро они отняли у меня юность! Что ж, это была необходимая жертва, и я был рад принести ее Зигмару, но я не позволю моим сыновьям сделать то же самое!
— Таков порядок в доме Клаузнеров, — напомнил Ивар. — Со времен Гельмута ваша семья посылала своих сыновей на службу к охотникам на ведьм Зигмара. Это давняя и благородная традиция.
Вильгельм шагнул к алтарю и забрал подсвечник.
— Меня не беспокоит ни благородство этого дома, ни его традиции, — заявил старик. — Все, что меня беспокоит, — это безопасность моей семьи.
Он прошел мимо слуги и вышел в раскрытую дверь, соединявшую крохотную часовню с его личными покоями. Ивар дисциплинированно поспешил за хозяином.
— Она и меня беспокоит тоже, — заверил дворецкий.
Комната Вильгельма была обставлена пышно, а большую ее часть занимала огромная кровать с балдахином, множеством подушек и одеял из шерсти и меха горностая. У одной из стен возвышался шкаф со стеклянной дверцей, теснившийся между массивным гардеробом из мореного дуба и сияющим зевом очага. В дальнем углу стоял письменный стол, а рядом с ним — огромный книжный стеллаж, чьи полки прогнулись под весом десятков книг в кожаных переплетах. Ивар с едва заметным оттенком превосходства наблюдал, как старый и худосочный Вильгельм Клаузнер отбрасывает на пол тяжелый плащ и забирается в приготовленную постель. Когда он устроился со всем удобством, слуга подобрал плащ и просто перекинул его через руку.
— Ты хорошо послужил моей семье, — проговорил Вильгельм, — и я всегда ценю твои советы.
Тогда прислушайтесь к моим словам еще хотя бы раз, милорд. Ивар наставительно поднял палец. — Найдутся те, кому нелегко будет смириться с вашим решением по этому вопросу. Они увидят в нарушении традиции дурной знак, показатель того, что те мрачные ужасы, о которых вы говорите, извратили ваш разум и заронили в вашу душу семена гнили. Или вы так уверены, что у вас вовсе не осталось врагов, что вы можете позволить подобным слухам долететь до храмового округа Альтдорфа?
— Мои враги могут делать что хотят, — огрызнулся старик, приподнимаясь на подушках. — Пусть тявкают сколько влезет, они ничего этим не добьются! Мои слова по-прежнему имеют некий вес в Альтдорфе. Старый Фолькмар не забыл ни мое имя, ни мою репутацию.
— Весьма опасно позволять себе так думать. — Тон Ивара снова стал предупреждающим. — Я служил вашему отцу задолго до того, как он вернулся в эти земли, и я знаю, насколько подозрительны охотники на ведьм — им за каждой дверью мерещатся еретики, а в каждой тени отродья Хаоса. Не полагайтесь на узы старой дружбы и преданности, когда столкнетесь с подобной угрозой.
— Значит ты хочешь, чтобы я уничтожил собственных сыновей ради того, чтобы успокоить сомнения этих гнусных паникеров? — Лицо Вильгельма скривилось от отвращения, и он сплюнул, покачав головой.
— Если эти убийства продолжатся, вам придется что-нибудь сделать, — признал дворецкий, — нельзя позволять, чтобы это продолжалось. Когда убитых было шесть или даже семь, мы еще моли разрешить ситуацию, не привлекая лишнего внимания. Но теперь… — Ивар покачал головой. — Нет, теперь это обязательно заметят. И те, чьи глаза обратятся к землям Клаузберга, не будут вам друзьями, милорд. Ваши враги налетят на подвернувшуюся возможность, как голодные волки на кусок баранины.
Вильгельм перевел взгляд с дворецкого на окно, за которым разливалась ледяная ночная тьма. Старик смотрел, как она льнет к стеклу, как скребется в него, мрачно напоминая, кто сейчас истинный хозяин этих земель. Что за твари рыщут под ее покровом, быть может, прямо сейчас? Какие злодеяния, возможно, именно в эту ночь замышляются в его владениях?
— Ивар, — голос патриарха стал тихим и хриплым, — ты не должен этого допустить. Все, что я сделал, я делал для того, чтобы изгнать прочь врагов из этого места, защитить свою семью и свой народ от нечестивых чудовищ, жаждущих причинить им вред. Мы не можем проиграть, иначе все это будет напрасно!
Дворецкий развернулся и зашагал к тяжелым внешним дверям хозяйской спальни.
— Ваши враги уже прибыли в Клаузберг, — сообщил он.
Глава вторая
День подходил к концу, когда охотник на ведьм и его подручный добрались до маленькой деревушки Клаузберг, лежавшей в самом центре плодородных фермерских угодий и давшей название этой земле. И поэтому деревушка имела куда большее значение, чем можно было бы подумать, глядя на ее скромные размеры.
Она служила отправным пунктом для продовольственных караванов, перевозивших местный урожай на север, к вечно голодным жителям Вуртбада. В пору жатвы сонная деревенька гудела как улей, заполняясь до краев фермерами и торговцами, охотниками и кузнецами, подковывающими лошадей, и каждый из них пытался обхитрить другого, продать подороже плоды своего ремесла или закупить такие товары, которые принесли бы прибыль даже после долгого пути до Вуртбада. В единственной деревенской таверне до поздней ночи звенели кружки и слышались музыка и голоса — крестьяне и охотники старались пропить заработанные за год деньги на долгожданном гульбище.
Впрочем, сегодня из таверны не доносилось ни звука, пока опускающееся солнце раскрашивало в густой оранжевый цвет глинобитные и деревянные стены, тянущиеся вдоль узких деревенских улочек. Сказать по правде, здесь вообще царила тишина, не считая хрюканья свиней и кудахтанья кур, а единственным свидетельством того, что в деревне кто-то есть, были хмурые лица, порой осторожно показывавшиеся в окнах и тут же поспешно скрывавшиеся.
Грязная дорога петляла между тесно выстроившимися домами, и оба всадника подняли лошадей в легкий галоп, другой рукой крепко сжав рукоять меча или пистолета. Если на этих безлюдных улицах их и поджидала какая-нибудь напасть, она не смогла бы застать этих людей врасплох.
— Пусто, как в казармах графа Штирланда, когда у него золото кончается, — заметил Штренг, ехавший позади. Оглянувшись через плечо, он заметил, как в очередном окне показалось чье-то лицо и тут же скрылось за ставнями. Наемник поморщился.
— Очень похоже, что тревога брата Зерндорффа не беспочвенна, — откликнулся Матиас Тульманн, не оборачиваясь на Штренга и целиком сосредоточившись на дороге. Атмосфера страха и враждебности, встречавшая их каждый раз, когда они проезжали очередное поселение, волновала Матиаса куда меньше, чем его наемного помощника. Однако за годы службы охотник на ведьм научился не упускать эту неприязнь из виду полностью. — Здесь царит страх, и куда более сильный, чем могла бы вызвать стая волков или шайка гоблинов.
— Да уж. — Штренг смачно шмыгнул носом и сплюнул на землю сопли. — В Пустошах Хаоса — и то теплее встретили бы. — Где-то позади снова хлопнули закрывающиеся ставни, и наемник поднял глаза. — Этот сброд собственной тени боится. — Штренг осекся, и его ухмылка стала шире, а в глазах появился жадный блеск. — Здесь можно прилично подзаработать, Матиас.