Полная версия книги - "Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник) - Вернер К. Л."

Скавены тоже ощутили разлившийся в воздухе холод, и их паническое отступление замедлилось. Сбившись в неукротимую, разозленную стаю, они собрались у одной из разрушенных стен. Там обнаружилась новая тварь, бледная фигура, стоявшая на верхней ступени обломанной лестницы. Голову существа венчали огромные рога, завитые, как у барана, тело укрывали рваные серые одежды, а на шее виднелся воротник из множества лоскутов чужих шкур — символ Скриттаров. Этот седошкурый монстр не был тем жрецом-чародеем, с кем Матиасу довелось столкнуться в Вуртбаде, но он явно относился к той же породе — а раз он здесь, то и та тварь, на которую охотился Тульманн, должна была находиться где-то неподалеку.

Серый провидец взглянул на стаю крысолюдов, собравшихся у подножия лестницы, а затем поднял горящие глаза на противников и что-то застрекотал на мерзком скавенском наречии, взмахнув длинным деревянным посохом. В воздухе резко пахнуло грозой, с навершия посоха с треском сорвалась черная молния, ударив в одного из окровавленных флагеллантов. Монах в агонии закричал — мощный чародейский разряд прожег его плоть и поджарил внутренности. Спустя мгновение черная молния погасла, и дымящийся скелет флагелланта осыпался на землю.

— Нам не хватит людей, чтобы одолеть эту тварь! — закричал Кригер. — Нужно отступать, пока мы еще можем!

Матиас кивнул и натянул поводья, пытаясь заставить упирающуюся лошадь развернуться. Раненое животное не желало подчиняться, а потом и вовсе рухнуло на колени, истекая кровью, и охотник едва успел выбраться из седла прежде, чем конь повалился набок.

Предсмертные судороги лошади привлекли внимание серого провидца. Матиас услышал, как тот что-то заверещал, обращаясь к своим подручным. Охотник сразу догадался, о чем говорит провидец, — возле посоха снова заклубилась темная энергия. «Узрите же мощь Рогатой Крысы» — вот что значило шипение скавена. В воздухе снова запахло грозой, и Матиас приготовился к мучительной смерти от чар жреца.

А затем по всему лесу прокатился рокот, похожий на рев сошедшей лавины. Матиас открыл глаза и с удивлением обнаружил, что все еще жив. А серый провидец, отчаянно размахивая лапами, по-прежнему стоял на верхней ступени лестницы и что-то верещал на своем богомерзком языке. Что-то помешало ему сотворить заклинание.

И это что-то обнаружилось всего в нескольких футах от Тульманна. Педер Хаусснер стоял, скрестив руки на груди и склонив голову, и его как будто окутывало полупрозрачное золотое сияние. Фанатик снова и снова повторял святую молитву из «Deus Sigmar». Неужели это божественная милость Зигмара разрушила колдовские чары серого провидца?

— Благочестие мое — щит мой, вера моя — молот мой. Свет Зигмара исходит от меня, и всякая тьма бессильна передо мной.

Хаусснер медленно направился к сломанной стене и лестнице. И в его движениях чувствовалось что-то неестественное — он шагал слишком ровно, будто во сне. И крысолюды, глядя на это, растеряли всю заново обретенную храбрость и испуганно заскулили.

Серый провидец развернулся и зарычал на притихшую стаю, затем снова перевел взгляд на Хаусснера и яростно завизжал, разозлившись на неожиданную помеху. Навершие его посоха снова окутали черные сполохи. Взревев, серый провидец взмахнул посохом, отправляя в Хаусснера раскаленный сгусток энергии чистого искажения. На этот раз Матиас успел разглядеть, как смертоносное заклинание развеялось, разлетелось во все стороны, натолкнувшись на невидимый барьер, окружавший Хаусснера. И как только сгусток рассеялся, Хаусснер остановился и на мгновение умолк — а затем снова принялся читать молитву, в этот раз громче и увереннее:

— Он — скала, о которую разобьется всякий нечистый. Он — буря…

Завидев очередное проявление веры Хаусснера, серый провидец мигом растерял показную доблесть, и толпа скавенов, учуяв, что их вожак колеблется, пришла в ужас. Жалобные поскуливания перешли в истошные визги, и крысолюды бросились наутек, торопясь укрыться в норах и дырах. Чародей кричал и верещал на подчиненных, отчаянно требуя вернуться, а затем взмахнул посохом и изо всех сил ударил им о каменные ступени. Затем поковылял вниз, намереваясь убежать следом за сородичами, но сотворенное им напоследок разрушительное заклинание оказалось сильнее, чем рассчитывал сам жрец, и нечистая энергия разъела остатки стены. Серый провидец поспешно направился вниз по шатающимся ступеням, но те начали рассыпаться прямо у него под ногами. Скавен еще успел истошно завизжать от ужаса — а затем каменные обломки осыпались, погребая его под собой.

Эрхардт и один из флагеллантов Хаусснера бросились в погоню за визжащими скавенами, скрывшимися в одной из нор. Но прежде, чем они успели добраться до нее, земля содрогнулась, и из дыры повалила пыль. Спустя мгновение коричневые клубы грязи и песка вырвались и из остальных нор. Слегка утешало то, что, обвалив тоннели, скавены наверняка погубили немало и собственных сородичей.

Матиас поднялся на ноги, оглядывая последствия резни. Четверо монахов Хаусснера были убиты, а вместе с ними и стрелок Дриест. Гернхейм отделался глубокими ранами на руке и ноге, а капитан-юстициар Эрхардт и вовсе остался невредим — его черная броня оказалась слишком прочной для грубых, проржавевших клинков крысолюдов и их посредственных боевых навыков.

— Стоит ли преследовать этих тварей, брат Матиас? — спросил Хаусснер, подходя поближе и уже как будто позабыв о чудесной силе, наполнявшей его тело всего пару мгновений назад.

— Нет, — откликнулся Тульманн, отгоняя прочь остатки благоговейного трепета. — На то чтобы прокопаться в их тоннели, потребуется несколько дней. — Он повернулся, глядя в глаза Кригеру. — По своему опыту я знаю, что нам потребуется больше людей, если мы собираемся прочесывать их норы целиком.

— И что ты предлагаешь делать в таком случае? — спросил Кристоф.

— Возвращаемся в Вирмватер, — ответил Матиас, — но сначала я хочу осмотреть тела убитых. Если я все правильно понимаю, то нашего приятеля Нэши среди покойников не будет.

— Ты все еще считаешь, что он — участник сговора? — Голос Эрхардта походил на глухой утробный рык.

— Будет весьма любопытно расспросить его самого, — ответил охотник, — особенно если он окажется не здесь, а в Вирмватере.

Штренг мчался верхом через поля, тянувшиеся рядом с Вирмватером, когда лошадь под ним неожиданно разразилась истошным ржанием и, сдав назад, повалилась набок. Штренг рухнул на землю, от удара перед глазами все поплыло, а из легких выбило воздух. Когда наемник снова смог вздохнуть, то первым, что он почувствовал, стала тупая пульсирующая боль в ноге, а первым, что увидел, — стрела, торчавшая из горла лошади.

Штренг внимательно огляделся по сторонам, лихорадочно соображая — стрела явно прилетела слева, со стороны леса: это единственное место, где мог укрыться стрелок, чтобы подбить лошадь с этого бока. Наемник посмотрел вправо, проверяя, не найдется ли там подходящего укрытия, и улыбнулся, обнаружив груду камней всего в нескольких ярдах от кромки зарослей. Лучшего укрытия — не считая стен Медной крепости — нельзя было и пожелать.

Штренг осторожно вытащил ноющую ногу из-под убитой лошади. И, только высвободив ее, ощутил боль в полной мере — она горячей пульсирующей волной разлилась по всему телу. Короткий осмотр подтвердил худшие опасения — лодыжка оказалась повреждена. Штренг перевалился набок, дотянувшись до седла, и снова выругался — рухнувшая лошадь раздавила не только его ногу, но и арбалет заодно. Наемник раздраженно покачал головой.

Из леса послышались громкие голоса, и Штренг выглянул из-за мертвой туши. Из зарослей показались трое стрелков, сжимавших в руках луки.

— Мне казалось, ты собиралась помыться? — спросил Лайош. Устроившись в кресле в комнате Зильи, стриганин занимался тем, что менял повязку на руке.

— Не тогда, когда ты тут сидишь, — ответила госпожа Маркова и, в последний раз проверив пистолет, сунула его в кобуру на поясе.