Полная версия книги - "Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник) - Вернер К. Л."
А Матиас еще гадал, почему статуя, описанная Рейнхекелем, стоит на такой странной кладке. Очень уж странно выглядел столь грубый и невзрачный постамент у памятника, который вполне мог потягаться мастерством ваятеля с работами Калиосто или даже фон Гейера. Теперь ему все стало понятно.
— Рыцарь взял себе имя фон Дракенбург в честь славного подвига и за свою доблесть был пожалован землями к северу от графства Рейкланд. В Цвергдорфе тоже увековечили храбрости и мужестве этого человека и переименовали город в Вирмватер. — Рейнхекель со вздохом захлопнул книгу. — Увы, даже после смерти дракона дела не сразу пошли на лад. Понадобилось немало лет, чтобы люди смогли вновь заселить разоренные Скорном края. Гномы оставались у себя в горах — стыд за то, что они отсиживались в норах, пока люди сражались с ужасным врагом, пересиливал даже их страсть к торговле и выгоде. А без гномов старый торговый путь оказался заброшен, и о Вирмватере постепенно забыли.
— Гора дракона… — Матиас постучал пальцем по книге. — Вы знаете, где она находится?
— Конечно, откликнулся бургомистр. — Местные жители по сей день стараются не приближаться к этому месту. Оно в сутках пути к северу. Сказать по правде, это скорее груда камней, чем настоящая гора.
— Думаешь, то, что мы ищем, может находиться в драконьей горе? — спросила Зилья.
— Вполне вероятно, — согласился охотник. — Пещера дракона должна быть достаточно просторной — место как раз подходящее. — Он осекся и взглянул на Рейнхекеля. — В таких местах обычно и прячутся шайки еретиков — не приходится выкапывать собственные норы. — Матиас обернулся на остальные книги, разложенные на столе. — И все же я не думаю, что стоит хвататься за первое же предположение. Нужно должным образом просмотреть летописи, которые герр Рейнхекель любезно предоставил нам. Возможно, мы отыщем на этих страницах нечто еще более ценное.
Устроившись на одном из стульев, охотник подтянул к себе ближайшую из книг, достал из кармана пенсне и приготовился к долгой работе. Зилья присела напротив и принялась изучать книгу, в которой рассказывалось о рыцаре и драконе.
— В таком случае не буду вам мешать, — кивнул Рейнхекель, покидая зал. — Удачной вам охоты.
— Трактирщик! Еще по кружке каждому! — проревел Штренг на всю пивную «Расколотого шита» и, сделав вид, что допивает последние капли из жестяной посудины, которую сжимал в кулаке, с грохотом опустил ее на стол.
— Продолжай в том же духе, и пари выиграю я. — Остролицый стрелок Дриест, сидящий напротив, аккуратно отхлебнул из собственной кружки. — В этом грязном захолустье подают на удивление крепкий эль.
— Мне встречался и покрепче, — буркнул Штренг. — Но и этот в голову ударяет неплохо, тут не поспоришь. Видно, местные нахватались понятий о хорошей выпивке от гномов. Впрочем, это не имеет значения, я тебя все равно перепью! — Он довольно рассмеялся, заметив, как к их столу направляется юная дочь Шиллера, держа в руках деревянный поднос с тремя кружками. Штренг забрал их все и две пустил по столу, передавая собутыльникам, а к третьей от души приложился сам. Девочка тут же направилась прочь. — Трактирщик, пусть она еще принесет! — крикнул Штренг. — И найми-ка ты парочку разносчиц постарше! — Он снова рассмеялся.
Гернхейм, сидящий с краю, покачал покрытой шрамами головой, и Штренг хмуро оглянулся на карробуржца.
— Тебя что-то не устраивает?
Гернхейм смерил его таким же суровым взглядом, сжимая кулак. Карробуржец угодил в плен к гоблинам в те дни, когда орда Ажага Мясника бесчинствовала на севере Империи. Помимо того что гоблины изуродовали узнику лицо, они вдобавок лишили его языка, и Штренг находил это увечье весьма забавным.
— Он тоже не думает, что тебе по силам выиграть наш маленький спор, — ответил Дриест.
— Гобы ему, видимо, не только язык вырезали, но и мозги, — откликнулся Штренг, снова прикладываясь к кружке.
Густой темный эль потек по его подбородку, капая с бороды.
Дриест, глядя на это, улыбнулся и снова лишь слегка отхлебнул от своей порции. Единственным, кому за их сто ликом ударила в голову выпивка, был сам слуга Тульманна. Он, похоже, вовсе не замечал, что выпил уже на три кружки больше Дриеста и теперь приканчивал четвертую.
— Так это… ну… это… — Штренг поморгал, словно пытаясь поймать за хвост ускользающую мысль. — Короче, что у вас за дела с вашим начальником, стариной Кригером? Он кажется, тот еще зверь, а?
— Он хорошо платит, — ответил Дриест, — а работенка вполне приятная. — Он кровожадно улыбнулся. — Впрочем, не мне тебе об этом рассказывать.
— А Кригер вроде за Зерндорффом хвостом ходит, нет? — пробормотал наемник. — Когда вы только успеваете на местах-то работать?
Дриест снова аккуратно отхлебнул эля и почесал кончик острого носа.
— Ты и не представляешь, чем нам иногда приходится заниматься.
— Да ладно?
Гернхейм положил было широкую лапищу на плечо товарища, но Дриест стряхнул ее и подался вперед, наклоняясь через стол. Теперь его лицо оказалось совсем близко от лица Штренга, и наемник чувствовал его дыхание с примесью перегара. Стрелок, похоже, не замечал, что взгляд Штренга остается ясным и внимательным.
— Неплохие у тебя товары.
Кригер провел затянутой в перчатку рукой по черной шкуре волка, висящей на дощатой стене. Зверь был крупный, искусно освежеванный и выделанный, и Кристоф прекрасно понимал, почему кожевник предпочел оставить такую добычу себе.
Сам хозяин сидел в кресле, а его жена стояла рядом, приобнимая мужа за плечи, будто защищая.
— С-спасибо, ваша милость.
Кригер отвернулся от стены и медленно прошел по небольшой общей комнате.
— А скажите мне, герр Киппс, есть ли у вас какие-нибудь другие шкуры и кожи, еще более впечатляющие?
— Вроде медвежьих? — уточнил кожевник.
Хаусснер, хмуро разглядывавший дубовый комод, развернулся, сердито глядя на Киппса.
— Да не медвежьих, глупец! Как можно проявлять такое тупоумие перед лицом проводников священной воли Владыки Зигмара! — Охотник на ведьм подошел к кожевнику и обличительно ткнул в его сторону пальцем. — Нас интересует все необычное, что могло попасть к тебе через местных охотников и лесников, все мерзкое и нечестивое, что имеет облик зверя, но при этом отвратительно похоже на человека.
— В наших краях ничего такого не водится, — заявил Киппс дрожащим голосом.
— Ты уверен? — прищурился Кригер. — Порой неразумные и невежественные люди сталкиваются с подобными чудовищами и побеждают их, но не понимают толком истинной природы поверженного врага и считают, что одолели очередного зверя. И порой такие люди пытаются оставить себе трофей на память.
Хаусснер снова прошелся по комнате, на этот раз задержавшись возле огромного сундука, стоявшего у стены. Киппс нервно наблюдал, как охотник на ведьм поднял крышку и начал перебирать содержимое.
— Говорю же вам, я никогда ничего подобного не видел, — повторил кожевник. — И боги меня сохрани увидеть когда-нибудь! Никому в наших землях такие твари не встречались.
— В самом деле? — ухмыльнулся Кригер, подходя поближе к кожевнику и его жене. — Во всех уголках нашей великой Империи полно дремучих лесов, кишащих подобными чудовищами, и их зависть к роду человеческому снова и снова притягивает их к отдаленным островкам цивилизации. Я много раз сталкивался с подобными существами, начиная от лесов Мидденланда и заканчивая чащобами Сильвании. А ты, значит, утверждаешь, что здесь ничего такого нет? Что никто во всем Вирмватере не рассказывает сказок о жутких мутантах, живущих в темном лесу?
Услышав слово «мутанты», жена Киппса едва слышно охнула от ужаса, еще крепче сжимая плечи мужа. Сам кожевник попытался сохранить лицо, но Кригер все равно за метил промелькнувшее на нем беспокойство. Киппс что-то знал и предпочитал не рассказывать об этом охотнику на ведьм. Мужичье, подумалось Кригеру. Суеверный страх перед порождениями Древней Ночи затмевал все жалкие крохи разума, обитавшие в их пустых головах. Даже в присутствии тех, кто знает, как бороться с такими чудовищами, крестьяне все равно будут держать рот на замке — всё из-за того же суеверного страха. И Кристоф по собственному опыту знал, что самый быстрый способ снять этот замок — показать крестьянину, что есть вещи и пострашнее, чем кровожадные ночные твари.