Полная версия книги - "Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник) - Вернер К. Л."
Матиас смотрел, как на бурных речных волнах пляшут блики от двух лун. Как странно — столько лет прошло, а луны оставались все теми же. Столько всего изменилось, столько всего оказалось уничтожено, а Маннслиб все так же висит на прежнем месте, где и висела в ночь, когда охотник сделал предложение Ане.
Матиас прикрыл глаза, снова представляя себе ее лицо, сладкий аромат ее волос, прохладную и гладкую кожу, вспоминая, как изгибались ее губы в улыбке и как сильно ее взгляд был наполнен любовью, — и тут же открыл глаза, пока на смену этим воспоминаниям не пришли другие, мрачные и жуткие. У него отняли даже память об этой любви — все их счастливые дни, проведенные вместе, окончились отвратительно и страшно.
— О чем задумался?
Матиас вздрогнул и оглянулся — рядом с ним, опираясь на поручень, стояла Зилья, и ее льняные волосы, рассыпавшиеся по плечам, трепал ледяной осенний бриз. Охотник снова перевел взгляд на реку, но теперь его куда больше привлекали не отражения лун, но отражение стоявшей у борта женщины.
— Я размышлял об Альтдорфе и о том, что должен буду сделать по прибытии, — ответил он.
Не так уж и солгал, если вдуматься.
— Тебе это, возможно, покажется странным, но я никогда не была в Альтдорфе, — созналась Зилья. — Я так понимаю, он во много раз больше Вуртбада.
— Простите меня, госпожа Маркова, но я плохо переношу речные путешествия, — извинился охотник. — Думаю, мне лучше вернуться в каюту и отдохнуть.
Не дожидаясь ответа, он торопливым шагом отправился на нижние палубы, пытаясь сбежать от нахлынувших мрачных воспоминаний.
Зилья посмотрела Матиасу вслед. Несмотря на все свои чувства к этому человеку, она почти ничего не знала о нем. Возможно, в его жизни уже была женщина — может, даже жена.
Госпожа Маркова заметила Штренга, примостившегося на мотке каната у основания грот-мачты. Охотник на ведьм был скрытным и неразговорчивым человеком, как того и требовало его призвание, а вот Штренг отличался совсем иным складом характера. Заметив подошедшую Зилью, наемник подмигнул ей. От него разило элем.
— Наконец-то насытилась этими богоугодными беседами, а? — Штренг отхлебнул из бутылки, зажатой в грязном кулаке. — Не удивлен. Как будто такую горячую девку одними гнилыми разговорами накормишь! — Он хлопнул себя по колену. — Иди сюда, садись. Выпивкой поделюсь, обещаю.
— Ты ведь уже не первый день служишь Матиасу, верно? — спросила Зилья, стараясь не подходить слишком близко, чтобы не вдыхать убойный запах перегара.
Наемник кивнул:
— Да уж несколько лет как.
— Он, похоже, очень переживает из-за возвращения в Альтдорф, — продолжила женщина. — Не знаешь почему?
— Там есть кое-кто, с кем ему придется повидаться, — откликнулся Штренг. — Кое-кто, кого ему следовало убить и закрыть этот вопрос уже давно.
Наемник снова приложился к бутылке, не став пояснять, что имеет в виду.
Охотник на ведьм вздрогнул и проснулся. Его лицо покрывала испарина. Он поднялся с постели — руки и ноги все еще дрожали после приснившегося кошмара. Матиас потянулся было за кувшинчиком с водой, как в дверь каюты гулко постучали.
— Брат Матиас! — послышался зычный голос Эрхардта. — Скорее поднимайтесь на палубу.
Тульманн распахнул дверь — закованный в броню рыцарь закрывал и без того скудный свет, разгонявший темноту коридора.
— Зигмар милосердный! — в сердцах рявкнул охотник. — Вы вообще когда-нибудь спите?
— Нет, — откликнулся рыцарь. — В двухстах ярдах от нас движется странный корабль.
— Возможно, это кто-то из торговцев дожидается рассвета, — предположил Матиас, но Эрхардт покачал головой.
— Не похоже, — ответил он. — С этим кораблем что-то не так.
Охотник кивнул и вернулся в каюту, чтобы натянуть сапоги и забрать оружие. Он привык доверять чужим опасениям — сверхъестественное часто шло рука об руку с тревогой и ужасом.
Охотник на ведьм последовал за рыцарем по коридору до самой палубы. Опасения Эрхардта, как выяснилось, разделяли и другие члены экипажа — матросы собрались у кормы и встревоженно указывали пальцами куда-то на темную гладь воды.
Там виднелся темный силуэт корабля — такого же массивного грузового судна, каким был и «Арнхельм». И в нем и в самом деле чувствовалось нечто зловещее. Матиас услышал, как один из матросов назвал вслух основную странность безымянного корабля. На палубах не было заметно ни одного человека, не горело ни одного огонька. Ночью любой речной торговец, особенно вставший на якорь, весь освещался фонарями и факелами, выдавая свое местоположение и позволяя избежать возможного столкновения.
Заметив появление Матиаса, Штренг отошел от поручня и протолкался поближе к охотнику.
— Паршивый кораблик, прямо скажем, — заметил наемник — Кое-кто из экипажа за то, чтобы пустить его на дно. У них тут в одном из трюмов пушка стоит, чтобы дырявить лодки речных пиратов.
— По-моему, это слишком жестокая мера для корабля, вся вина которого в том, что он стоит на месте и зловеще смотрится, — проговорила Зилья, последовавшая за Штренгом, когда тот принялся расталкивать матросов локтями.
Матиас ощутил, как по спине снова ползет холодок — ему опять вспомнился приснившийся кошмар, — но сумел удержать лицо.
— В самом деле, это даже для охотника на ведьм чересчур, — согласился он. — Хотя я знаю некоторых, кто смог покарать куда более жестоко за куда меньший проступок. Тем не менее я считаю, что будет разумно спустить шлюпку и взглянуть на этот корабль поближе. По крайней мере, мы сумеем выяснить, насколько наши опасения оправданны.
Взгляд Зильи преисполнился тревоги.
— Ты же не собираешься отправиться туда в одиночку?
Матиас усмехнулся.
— Я преданный слуга Зигмара, а не герой-самоубийца, — ответил он. — Я возьму с собой Эрхардта, Штренга и тех матросов, кому хватит смелости взглянуть в лицо своим…
Он неожиданно поморщился, а следом скривилась и остальная команда. Зилья закрыла рукой нос, сморщившись от жуткого запаха, нахлынувшего неизвестно откуда.
— Во имя Мананна, что это за вонь? — послышался голос капитана ван Слоана со шканцев.
Но прежде, чем мариенбуржцу успел хоть кто-нибудь ответить, послышался крик одного из матросов. Освещаемые лунным светом, через перила левого борта полезли неуклюжие твари. Мокрая одежда болталась на них, слипаясь в складки. Окажись ночь потемнее, нападавших можно было бы спутать с людьми, но Маннслиб сияла в полную силу, позволяя разглядеть, что все они мертвы — на телах многих виднелись жуткие раны, а плоть иных гнила и разлагалась. Не говоря уже о вони, исходившей от этих существ, — отвратительном запахе тухлого мяса.
Матиас вытащил меч.
— Не падайте духом! — крикнул он. — Если вы хотите спасти свою плоть и душу, бейте эту мерзость! Бейте во имя пресвятого Зигмара!
Эрхардт первым бросился к зомби, массивный клинок рассек торс одного из них, одетого в грязные обрывки жреческой мантии. Обрубки рухнули на палубу, сгнившие внутренности вывалились наружу. Второй зомби сунулся вперед, и рыцарь отсек ему руку, но немертвое чудовище не заметило увечья и ударило по шлему Эрхардта кофельнагелем, зажатым во второй руке.
Матиас поспешил на помощь Черному Стражу, отрубая нападавшему зомби ноги, а затем, развернув клинок, отсек ему голову. Некоторые из матросов преодолели страх и схлестнулись с ходячими мертвецами, вооружившись кривыми ножами, кинжалами и даже обрывками цепей. Оглянувшись через плечо, Матиас заметил Штренга.
— Бери кого-нибудь из команды и идите к пушке! — рявкнул охотник.
Он не сомневался, что нападавшие явились с того странного корабля. А значит, какой бы мерзавец ни управлял ими, он наверняка предпочитал держаться в тени и управлять атакой издалека.
Разглядев существо с отвисшей челюстью, обрушившееся на него с мечом, Матиас с отвращением отшатнулся — несмотря на то что лицо зомби уже достаточно сильно разложилось, в нем безошибочно угадывались черты старика Эльдреда из вуртбадского дома капитула. Прежде чем охотник успел оправиться, зомби нанес следующий удар, вынуждая его отступить назад. Мертвец сунулся следом, но напоролся на клинок Зильи, воткнувшийся ему в грудину. Госпожа Маркова одним мощным рывком высвободила оружие, и мертвый Эльдред рухнул на палубу. Он неловко попытался подняться, но Зилья перерубила ему позвоночник, и зомби остался лежать на дощатом настиле, подергиваясь.