Полная версия книги - "Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник) - Вернер К. Л."

Рядом с охотником держалась изящная Зилья Маркова. Ее статную походку портила хромота — женщина была ранена в драке с Сиббечаем. Матиас попытался убедить ее вернуться к отцу и залечить синяки, но Зилья только отмахнулась.

— Ваше устремление мне ясно, — заметил охотник, когда они свернули за угол и вышли на улицу, ведущую к «Семи свечам». — Вам не стоит бояться, что Мейссер как-то повлияет на меня. Уверяю вас, ему на это ума не хватит. Могу вас также заверить, — голос Матиаса похолодел, — что мной не так-то легко манипулировать.

— Простите меня, герр Тульманн, — ответила Зилья. — Я достаточно пообщалась с капитаном Мейссером и его ухарями и полагала, что все охотники на ведьм — бесхребетные трусы, предпочитающие, чтобы вместо них подставлял спину кто-то другой. Увы, ваш характер идет вразрез с моим предположением, и мне предстоит многое обдумать, прежде чем я смогу сделать какие-то выводы.

— Вы говорите откровенно, — ответил тот. — Но я не стою того, чтобы долго меня оценивать. Я просто скромный слуга Владыки Зигмара и ничего более. И не судите ваших храмовников так строго, многие из них — славные и честные люди. И если они не кажутся таковыми, то винить стоит их командование.

Матиас споткнулся — усталость начала брать свое. Зилья поймала его за пояс, помогая восстановить равновесие, и охотник слабо улыбнулся ей. Почувствовав, что он снова твердо стоит на ногах, госпожа Маркова разжала руку.

— Вам нужно отдохнуть, брат Матиас, — заявила она, — от вас никакого толка не будет, когда вы на ногах не стоите. А вы и впрямь не стоите, поверьте моему слову.

Охотник обернулся, глядя молодой женщине в глаза. Ее уцелевший телохранитель, державшийся в нескольких шагах от них, тоже замер, не предпринимая попыток приблизиться к своей хозяйке.

— Есть две вещи, госпожа Маркова, — отрезал Матиас мягким, но решительным тоном. — Во-первых, дел у нас ещё много, и выполнить их за нас некому. День не будет длиться вечно. Только полный идиот пойдет делать то, что нам нужно, после захода солнца. Во-вторых, зовите меня Матиасом. Вы заслужили право по меньшей мере на это, спасая мою потрепанную шкуру от вампира. «Брата Матиаса» оставьте жеманным кретинам вроде Мейссера.

— Хорошо, Матиас, — ответила Зилья, — но объясните мне, почему вы взваливаете на себя столько ответственности? Вы же не настолько тщеславны, чтобы считать себя единственным на весь Вуртбад, кто может сделать то, что нужно?

Тульманн покачал головой:

— Я увидел достаточно, чтобы понимать, что в вашей хорошенькой головке есть мозги, пускай там и не хватило здравого смысла не лезть в лапы к вампиру, — ответил он. — Но вы — не из ордена Зигмара. Вы — представитель светской власти, а не посланница Храма. Выискивать убежища вампиров учат охотников на ведьм, а они вам не подчиняются. К тому же вы точно так же устали, как и я, и синяков на вас не меньше. — Он поднял руку, обрывая все возможные возражения. — Не позволяйте Мейссеру вас одурачить, под его командованием хватает достойных и разумных людей. Есть какая-то жестокая ирония в том, что им приходится подчиняться этой коварной жабе, но боги тоже не обделены чувством юмора.

— Если действительно есть такие люди, то нужно назначить командиром кого-то из них, — не сдавалась Зилья.

Матиас со вздохом покачал головой:

— Мейссер позволяет мне командовать, потому что я — человек со стороны. Эта скотина меня боится, вот в чем дело. А если я поставлю во главе отряда кого-то из здешних охотников, Мейссер задавит его и начнет командовать сам. Из-за этого паразита, — добавил Тульманн мрачно, — четверых сегодня похоронят, а один, видимо, на всю жизнь останется калекой. По-моему, капитан Мейссер уже достаточно дел наворотил, не находите?

Он зашагал вперед, и Зилья поспешила следом за ним.

— Прошлой ночью, когда вампир сбежал… — Она заглянула Матиасу в лицо. — Вы же не стали бы…

— Убивать его? — невесело усмехнулся охотник. — Видит Зигмар, я этого хотел. Но это было бы абсолютно эгоистично с моей стороны. Тогда мной двигала исключительно ненависть, а не желание восстановить справедливость во имя тех, кто погиб из-за глупости капитана.

— Мотивы разные, но исход-то один, — заметила Зилья.

— Нет, — возразил Матиас. — Причины людских поступков важны не меньше самих поступков. Благородные намерения могут послужить оправданием самых жутких грехов, а ненависть и жадность способны очернить даже высшие достижения.

В конце улицы показалась вывеска «Семи свечей», и Матиас улыбнулся.

— Я остановился здесь, — сообщил он Зилье. — Сейчас заберем Штренга и поспешим обратно в дом капитула.

— У этого вашего помощника есть навыки, способные пригодиться в нашем деле? — поинтересовалась госпожа Маркова.

— Навыков, может, и нет, а вот опыт определенно имеется, — откликнулся Матиас. — Мы вместе сражались с подобными монстрами, и я знаю, что в нужный момент он не отступит. Не всякому хватит храбрости противостоять немертвым, не говоря уже о том, чтобы искать по кладбищам их логова. Поэтому я хочу, чтобы Штренг отправился с нами. — Он умолк, подбирая слова. — Если, конечно, у него не настолько жестокое похмелье, чтобы он чувствовал себя еще хуже, чем я.

— Он доблестный человек, судя по вашим речам, — заметила Зилья.

Матиас остановился и, обернувшись, окинул женщину оценивающим взглядом.

— Когда вы встретитесь со Штренгом, — предупредил он, — остерегайтесь его рук.

Карандини подозревал, что даже если бы над портовыми кварталами не висела угроза чумы, то едкой вони рыбной лавки оказалось бы достаточно, чтобы отпугнуть случайных зевак. Впрочем, тилиец не мог не признать, что выбранное его немертвым напарником укрытие и впрямь впечатляло. Вампиры воспринимали окружающий мир не так, как живые люди, и чувствовали себя уютно лишь в тех местах, где аура смерти была сильнее всего. Могилы и мавзолеи для них казались более «реальными», чем людские города и села. Только в подобном окружении они могли отыскать хоть какое-то подобие комфорта и покоя.

А Сиббечай оказался хитрее. Он понимал, что из охотника может превратиться в добычу, и потому заранее принял меры. И в самом деле, захудалая лачуга торговца рыбой — отнюдь не то место, где Карандини ожидал бы найти зловещего властелина ночи, спящего в ожидании захода солнца.

Некромант проскользнул в лачугу — единственная комнатка оказалась завалена мусором и обломками. Карандини прошел дальше, обходя груды рыбьих костей, обломков плитки и деревянных досок. Когда торговля прекратилась, соседи, кажется, начали использовать хибару как свалку. Но сейчас из-за чумы поблизости не осталось никого, кто мог бы по-прежнему таскать сюда хлам.

В дальнем углу Карандини наткнулся на маленький люк. Видимо, раньше этот погребок использовали для копчения рыбы. Запах, исходящий снизу, только лишний раз подтверждал догадку некроманта.

Гроб вампира занимал большую часть погребка, прислоненный к одной из стен. Он был заперт изнутри — еще одна мера предосторожности, в последнее время вошедшая у Сиббечая в привычку. Мнительность и недоверчивость чудовища неимоверно раздражали Карандини. Еще больше его раздражало то, что оба этих чувства имели под собой весомые основания.

Некромант знал, что Сиббечай не сумел добыть «Das Buch die Unholden». Вампир выскочил из дома чародея со всех ног, ничуть не торжествуя. Если книга хранилась в библиотеке, то охотники на ведьм ее уничтожили. Карандини раздумывал, не ввязаться ли в схватку с ними, но здравый смысл в нем взял верх. Некромант достаточно долго болтался вокруг дома, чтобы увидеть, как охотники на ведьм поджигают его. К тому же они выносили тело, по всем приметам напоминавшее чародея. Карандини не знал, кто убил Коля — Сиббечай или охотники, — и его это не слишком заботило.

Развернув большой лист выделанной кожи, некромант расстелил его на сыром полу, затем вытащил из кармана пузырек чернил, смешанный с внушительным количеством крови мертвеца. Положив на лист сухую кисть мумии Нехб-ка-Менту, Карандини окунул каждый палец в чернила и оглянулся на гроб Сиббечая. Если Вольфрам Коль что-то сообщил вампиру перед смертью, то скоро чародей об этом узнает — дух убитого расскажет ему все, включая и то, что отказался сообщить Сиббечаю.