Полная версия книги - "И ад следовал за ним. 1914 (СИ) - Савельев Ник"
– Иными словами, генерал, вы хотите сказать, что противник изучил наши технологии лучше, чем мы изучили их сами?
– Именно это я и хочу сказать, господин фельдцейхмейстер, – ответил фон Войтех. – И позволю себе добавить то, о чём, вероятно, думает сейчас каждый из нас. Мы готовились защищать завод от толпы анархистов с динамитными шашками, или от вражеской кавалерии, прорвавшей фронт. А столкнулись с умными, хладнокровными профессионалами, которые понимают технологию лучше, чем многие из тех, кто на этом заводе работает.
Хольцер снова вмешался:
– Значит, мы должны исходить из того, что утечка технической информации уже произошла. Возможно, прямо из нашего комитета.
– Или из Пльзеня, – тихо добавил один из инженеров. – О том, что насосы делает «Шкода» и что запасных нет, знали не только здесь. Любой инженер, работавший с литьём...
Он осёкся под взглядом эрцгерцога и замолчал.
– Подведём итог, – произнёс Леопольд Сальватор ледяным голосом. – По всей видимости, один-единственный преступник, проникший на охраняемую фабрику, несколькими фунтами взрывчатки вывел из строя оборудование, заменить которое в империи нечем.
На несколько секунд в зале воцарилось молчание, затем эрцгерцог Леопольд Сальватор заговорил вновь.
– Выпуск пороха падает на семьдесят-восемьдесят процентов. Это означает, что в случае ведения военных действий уже через два месяца мы начнём испытывать нехватку снарядов для полевой артиллерии, через три – для осадных парков, через четыре – для крепостной артиллерии. Стрельбы придётся сократить до минимума, пополнение боезапаса остановится. Я правильно излагаю?
Потиорек, сидевший справа от эрцгерцога, нарушил молчание.
– Это подготовка к войне, господа. Противник лишает нас боеприпасов накануне конфликта. Он знает, куда бить. Он знает, что эти чертовы ферросилидовые насосы – бутылочное горло всей нашей технологии. Он знает, что запасных нет. Он знает абсолютно все.
Эрцгерцог перевёл взгляд на Ронге.
– Майор, – произнёс Леопольд Сальватор. – Это тот же самый человек? Тот, кого вы ищете и не можете найти уже третью неделю?
Ронге ответил не сразу. Потом заговорил медленно, взвешивая каждое слово.
– Ваше Императорское Высочество, у нас пока нет прямых доказательств. Эксперты ещё работают на месте. Не думаю, что это тот же самый человек. Тут, скорее, почерк военных диверсантов высочайшего класса. Но несомненно то, что цели у них общие и за ними стоит одна и та же организация.
– Меня не интересует класс преступников, меня интересует, когда вы их возьмёте, – резко возразил эрцгерцог.
Ронге принял упрёк молча. Он слишком устал, чтобы оправдываться, и слишком хорошо понимал, что эрцгерцог по-своему прав, империя стоит на пороге катастрофы.
Леопольд Сальватор обвёл взглядом сидящих за столом. Его лицо оставалось жёстким, но под этой жёсткостью уже проступала трезвая, холодная решимость.
– Господа, я выслушал всех. Вывод очевиден. Восстановление производства двухосновного пороха в Блумау в ближайшие полгода невозможно силами самой империи. Между тем, я не могу допустить, чтобы армия осталась без боеприпасов. Поэтому я намерен обратиться к начальнику Генерального штаба, – он склонил голову в сторону Потиорека, – с предложением немедленно запросить у германского военного министерства ферросилидовые насосы из их резервов. «Шкода» изготавливает наши насосы по лицензии, купленной у «Круппа». У немцев есть аналогичное оборудование на их пороховых заводах. Если мы получим хотя бы один готовый агрегат, срок восстановления сократится с полугода до, возможно, полутора месяцев – монтаж, наладка, пуск. Это наш единственный выход.
Он вновь посмотрел на Ронге, и взгляд его сделался ещё более тяжёлым.
– Майор, после совещания останьтесь. Я хочу, чтобы вы лично знали детали этого запроса и понимали все последствия.
Когда остальные поднялись и покинули зал, эрцгерцог Леопольд Сальватор подошёл к окну и встал там, заложив руки за спину. Ронге приблизился и остановился в двух шагах.
– Майор, – сказал эрцгерцог, не оборачиваясь, – я знаю, что эрцгерцог Франц Фердинанд считает Германию нашим врагом. Я знаю, что вы получили приказ сосредоточить усилия на немецком следе. И я понимаю, почему он так решил, доводов у наследника престола было достаточно. А эта диверсия добавляет еще больше. Но сейчас я, глава артиллерии империи, должен буду пойти к нему и сказать, что единственный способ спасти боеспособность армии, это просить о помощи Берлин. Вы понимаете, что это означает?
– Понимаю, Ваше Императорское Высочество, – тихо ответил Ронге. – Это означает, что мы окажемся в зависимости от тех, кого подозреваем во враждебных действиях. И одновременно это означает, что если наш враг действительно находится в Берлине, он получит дополнительный рычаг давления на нас. А если нет, мы всё равно будем вынуждены обратиться к немцам, и это может быть использовано против нас третьей стороной.
Леопольд Сальватор медленно кивнул. Дождь за окном усилился, стекая по стёклам сплошными прозрачными полосами. Где-то на плацу офицер выкрикивал команды, голос его звучал глухо, как сквозь вату.
– Вы умный человек, майор, – произнёс эрцгерцог всё так же тихо. – И вы понимаете, что это ловушка. Кто бы ни действовал против нас, они строит свою игру на том, чтобы столкнуть нас с Германией или, напротив, сделать её заложниками. В любом случае империя проигрывает. Найдите этих людей. Найдите любой ценой, пока следующий удар не поставил на всех нас крест. Идите и сделайте уже что-нибудь. Свободны.
Ронге вышел из зала. В коридоре он прислонился к стене и несколько секунд стоял неподвижно, прикрыв глаза. В голове его медленно, мучительно складывались разрозненные фрагменты мозаики, но целостной картины не получалось. И ни одного точного ответа на главный вопрос – кто.
Он выпрямился и медленно пошёл к выходу. Дождь стучал по стёклам. За окнами Вена жила своей обычной жизнью, ещё не зная, что этой ночью её армия стала слабее на семьдесят процентов, и что впереди у империи полгода смертельной уязвимости.
Глава 22. Берлин, Вена, май 1914 года
Через два дня после совещания в Военном министерстве специальный поезд австрийской военной миссии отошел от Северного вокзала Вены. Состав был коротким – паровоз, два пассажирских вагона первого класса и вагон-салон, оборудованный под штабной кабинет. Охрану несли двенадцать офицеров Тирольских императорских стрелков в штатском, разместившихся в первом вагоне. О цели поездки знали лишь пять человек во всей империи.
Глава делегации генерал-майор фон Войтех сидел у окна в салон-вагоне и молча смотрел на проплывающие мимо поля Нижней Австрии. Напротив него расположился полковник Хольцер, листавший технические спецификации насосов, которые им предстояло обсуждать с инженерами Круппа. Третьим членом миссии был советник министерства иностранных дел граф Агенор Глуховский, сухой, желчный дипломат старой школы с бакенбардами, спускавшимися до середины щёк. Он не произнес ни слова с момента отправления, лишь время от времени доставал из кармана часы на цепочке, щёлкал крышкой и прятал их обратно. Четвёртый участник – подполковник Генерального штаба Макс фон Чизола, офицер с безупречной выправкой и непроницаемым лицом, которому предстояло вести протокол и обеспечивать связь с Веной.
Фон Войтех понимал, что едет просить милостыню у тех, кого его собственное правительство полторы недели назад объявило вероятным противником. Он вспоминал слова эрцгерцога Леопольда Сальватора, сказанные ему накануне в личной беседе: «Генерал, вы должны получить эти насосы любой ценой. Любой. Я беру на себя ответственность перед историей за всё, что вы там пообещаете. Но без насосов через полгода у нас не будет армии».
Эти слова не выходили у него из головы, пока за окнами Богемия сменялась Саксонией, а затем и Бранденбургом.
В Берлин делегация прибыла ранним утром. На Ангальтском вокзале их встретил начальник оперативного отдела Большого Генерального штаба генерал-лейтенант граф фон Вальдерзее – сухой, подтянутый офицер с моноклем в глазу. Он общался с той особенной предупредительной вежливостью, которая не оставляла сомнений – хозяева знают о положении гостей и намерены извлечь из него максимум. Австрийцев разместили в гостевом крыле здания Военного министерства на Лейпцигерплац. Через час после прибытия, без всякой паузы на отдых, их пригласили в зал заседаний.