Полная версия книги - "И ад следовал за ним. 1914 (СИ) - Савельев Ник"

Наконец он сходил к барсучьей тропе. Из жестянки достал матерчатый мешочек с молотым чёрным перцем и золой. Рассыпал смесь тонкой полосой поперёк тропы и чуть дальше, на звериных лазах у ручья. Собака, пройдя здесь, втянет перец носом, чихнёт и потеряет интерес. Для проводника это будет выглядеть как случайный звериный след, а не как угроза.

Он забрался внутрь убежища, натянул одеяло до груди и замер. В лесу начинали просыпаться птицы – сойка, зарянка, где-то далеко застучал дятел, размеренно и глухо. Завод в низине продолжал гудеть ровным, непрерывным рабочим гулом, и этот звук был теперь единственной нитью, связывавшей его с миром людей.

Перейра закрыл глаза. Теперь он находился именно там, где должен был находиться. Невидимый, неслышимый, почти растворённый в лесной чаще, готовый ждать день, три, семь. Столько, сколько потребуется, пока не настанет время действовать.

Глава 21. Вена, Австро-Венгерская империя, май 1914 года

Известие о диверсии на пороховой фабрике Блумау-Нойрисхоф поступило в Вену глубокой ночью. В семь утра телеграмма с пометкой «Совершенно секретно, в собственные руки» лежала на столе майора Ронге в его кабинете на Шауфлергассе. Он прочитал её дважды, потом закрыл глаза и с минуту сидел неподвижно, прижав пальцы к вискам. Плечо болело сильнее обычного, но сейчас эта боль была даже кстати, она не давала мыслям расползтись в стороны.

Экстренное совещание Военно-технического комитета было назначено на девять утра в здании Военного министерства на Франценсринг. Круг участников определили немедленно – начальник Генерального штаба фельдцейхмейстер Потиорек, глава Военно-технического комитета генерал-майор фон Войтех, начальник отдела боеприпасов полковник Хольцер и два инженера из состава комитета. Ронге представлял Эвиденцбюро. Эрцгерцог Леопольд Сальватор, генерал-инспектор артиллерии, узнав о чрезвычайном характере происшествия, прибыл в министерство лично.

Они собрались в малом зале заседаний на втором этаже, длинной комнате с высокими окнами, выходящими на плац. В обычные дни здесь обсуждали сметы, сроки поставок и распределение подрядов. Сегодня на столе не было ни одной бумаги, кроме телеграммы из Блумау и плана помещений меланжевой мастерской, разложенного инженерами. Окна были закрыты, небо за стёклами стояло серое, низкое, обещавшее дождь. В зале было тихо, лишь изредка с плаца доносились далёкие команды.

Эрцгерцог Леопольд Сальватор, сухой, жилистый мужчина лет шестидесяти, с седыми висками и светло-серыми холодными глазами, сел во главе стола. Он не носил усов, что делало его лицо ещё более резким, почти аскетичным. Фамильные черты Габсбургов, чуть выступающая вперёд челюсть, высокий лоб, проступали отчётливо, и приобрели в нем ту особую жёсткость, какая появляется у людей, десятилетиями отвечающих за одно конкретное дело. Он действительно был одним из немногих эрцгерцогов, кто всерьёз работал, и теперь его артиллерии был нанесён удар.

– Господа, – начал он, не тратя времени на предисловия, – я получил донесение из Блумау. Этой ночью, между часом и двумя, на территории фабрики был совершён диверсионный акт. Жертв среди персонала нет. Это единственная хорошая новость. Теперь плохая – разрушены оба плунжерных насоса подачи кислотной смеси в меланжевой мастерской на участке B1-1, основной и резервный. Сейчас нам доложат о технической стороне дела. Я хочу услышать, когда производство будет восстановлено.

Он кивнул одному из инженеров, невысокому человеку в штатском, с бледным лицом и нервными пальцами, который всё время поправлял манжеты. Инженер поднялся, разложил на столе план насосной станции – чертёж, выполненный тушью, с экспликацией в правом нижнем углу, и начал говорить, стараясь сохранять профессиональную ровность тона, но то и дело сбиваясь.

– Ваше Императорское Высочество, господа. Участок B1-1, как вы знаете, является ключевым звеном в производстве двухосновного артиллерийского пороха. Нитроглицерин на нём вырабатывается по схеме, разработанной инженером Биацци. Подача нитрующей смеси, азотной и серной кислот в заданной пропорции, осуществляется плунжерными насосами двойного действия. Эти насосы уникальны. Они изготовлены из ферросилида, сплава с содержанием кремния порядка четырнадцати-восемнадцати процентов. Данный материал химически стоек к нитрующей смеси, но очень хрупок и практически не поддаётся механической обработке после литья и, что самое главное, не сваривается. Любое повреждение корпуса означает, что агрегат восстановлению не подлежит. Требуется полная замена.

Он перевернул чертёж и показал план помещения насосной станции.

– Основной насос номер один и резервный насос номер два расположены в одном помещении размером шесть на восемь метров. Оба установлены на бетонных опорах. Преступник заложил заряды непосредственно на корпуса агрегатов. По предварительным данным, взрывчатое вещество было размещено в двух точках, на основном и на резервном насосах одновременно. Разрушения корпусов носят необратимый характер. Оба полностью выведены из строя.

Он замолчал, переводя дыхание. Эрцгерцог не сводил с него взгляда.

– Через сколько суток производство будет запущено вновь? – спросил он медленно, разделяя слова.

Инженер бросил взгляд на коллегу, потом перевёл глаза на присутствующих. Было видно, что ответ ему даётся с трудом.

– Не ранее чем через… – он запнулся. – Не ранее чем через шесть-восемь месяцев, Ваше Императорское Высочество.

В зале повисла такая тишина, что стал слышен стук дождевых капель по стеклу. Первым тишину нарушил начальник Генерально штаба. Он положил ладони на стол, медленно, словно опасаясь, что они дрогнут.

– Вы с ума сошли? Шесть-восемь месяцев. Вы понимаете, что вы говорите? Меланжевая мастерская B1-1 даёт почти весь нитроглицерин для пороха, которым снабжается артиллерия. А порох, – он повысил голос, – это боезапас. Снаряды без пороха, инженер, это просто куски металла. Объясните, черт вас побери, почему так долго.

Инженер заговорил быстрее, явно стараясь опередить гнев фельдцейхмейстера точными цифрами.

– Ферросилидовое литьё такой сложности в империи производит только завод «Шкода» в Пльзене. На сегодняшний день там изготавливаются новые насосы для расширения производства на самой фабрике Блумау, и ещё для одного предприятия в Венгрии. Но эти агрегаты ещё не закончены. По нашим данным, они находятся на участке финальной механической шлифовки корпусов. Это прецизионный, очень меленный процесс, выполняемый вручную. Требования к насосам строжайшие, малейшее нарушение ламинарности потока неминуемо приведет к кавитации и локальному перегреву смеси в реакторах, то есть детонации. Для завершения изготовления насосов, проведения гидравлических испытаний и отправки в Блумау потребуется не менее четырёх месяцев. Ещё полтора-два месяца займёт монтаж, центровка, подключение к напорной магистрали и пусконаладочные работы. Итого – шесть месяцев в самом оптимистическом варианте. Если возникнут сложности с литьём плунжеров, клапанов и элементов привода, а с ферросилидом сложности возникают почти всегда, срок может растянуться до восьми.

– А временные схемы? – подал голос генерал Войтех. Он сидел сбоку, сложив руки на столе, и слушал инженера с тем напряжённым вниманием, какое бывает у людей, ещё надеющихся услышать спасительное решение.

– Господин генерал, временные схемы подачи кислоты, такие как самотёк из напорных баков или метод Монтежю с использованием сжатого воздуха, здесь неприменимы. При самотёке мы получим не более пяти процентов номинального расхода. Этого объёма недостаточно для загрузки даже половины нитраторов участка B1-1. Фактически производство двухосновного пороха прекратится полностью, даже если формально подача кислоты будет продолжаться. Что же касается метода Монтежю, то его применение в масштабах непрерывного процесса Биацци сопряжено с таким риском, что я не могу рекомендовать его даже в качестве теоретической возможности. Любое колебание давления, малейший сбой подачи сжатого воздуха, и мы получим кавитацию и локальный перегрев реакционной массы. Учитывая объёмы нитроглицерина, присутствующие в цехе, детонация будет такой силы, что от участка B1-1 не останется фундамента. Тогда мы окончательно потеряем производство.