Полная версия книги - "Фартовый (СИ) - Шимохин Дмитрий"

— Ну-ка, потеснитесь. — Я выудил из кармана свою заветную связку. Сердце стукнуло чуть быстрее. Вставил ключ, легонько покачал. Повернул. Щелк. Дужка отскочила мягко, как по маслу.

— Есть контакт, — выдохнул я, снимая замок. — Заходим. Васян, твой выход.

Мы скользнули во двор. Тут же из темноты, гремя цепями, выкатились два огромных лохматых пса. Они набрали воздуха в грудь, чтобы огласить округу басистым лаем, но Васян тихо свистнул.

— Цыц, черти! — шепнул он ласково. — Свои. — Псы замерли, принюхались. Узнали. Они завиляли хвостами, тычась мордами в колени здоровяку. — Голодные небось? — проворковал Васян. — Нате вот, поешьте. От чистого сердца.

Он кинул сухари, которые я сам загодя пропитал лауданумом. Собаки проглотили угощение не жуя. Через пару минут они уже не встанут — эта дрянь свалит даже слона.

— Быстрее, — поторопил я. — Пока сторож не проснулся.

Мы пересекли огромный, вымощенный булыжником двор, заставленный телегами.

Подошли к конюшне. Здесь замок висел попроще, но ключей к нему у меня не было.

— Кот, давай, — кивнул я. Тот сунулся с отмычками, повозился секунду и выругался.

— Не идет.

— Ломай, — скомандовал я. — Времени нет. Васян.

Здоровяк просунул маленький ломик в дужку, налег плечом. Металл жалобно скрипнул и лопнул. Путь свободен.

Внутри конюшни пахло теплым навозом, сеном и лошадиным потом. В темноте слышалось мощное дыхание и переступание тяжелых копыт. Васян уверенно двинулся вглубь, к нужному деннику.

— Привет, Гнедой… — зашептал он, открывая засов. — Тише, мальчик, тише… Это я. Погулять пойдем.

Он вывел из стойла мощного мерина. Конь был хорош — битюг, ноги-тумбы, шея дугой. Настоящий тягач, способный утащить дом. Он фыркал, кося глазом, но Васяна слушался беспрекословно.

Пока Васян выводил коня, я осматривал телеги под навесом.

— Эту берем? — Кот указал на новенькую, покрашенную в зеленый цвет пролетку.

— Нет, — отрезал я. — Нахрена пролетка? Слишком приметно. Телегу надо крепкую! Вон ту бери, серую, раздолбанную. Таких в городе тысячи, никто и не взглянет.

Васян тем временем уже тащил сбрую. Он потянулся к стене, где висел красивый хомут с красной войлочной подкладкой и медными бляшками.

— Стой! — шикнул я.

— Положи на место.

— Так нарядный же… — обиженно протянул Васян.

— Нам светиться не надо. Бери вон тот, старый, некрашеный. И вожжи простые, пеньковые. Чем беднее, тем лучше.

Запрягли быстро, Васян знал дело. Мерин, почувствовав хомут, успокоился и встал в оглобли как влитой.

— Открывайте ворота! — скомандовал я.

Створки распахнулись. Васян чмокнул губами, и телега, громыхнув железом по камням, выкатилась со двора на Лиговку. Мы на ходу запрыгнули в кузов, плюхнувшись на солому.

— Гони! — крикнул я. — Но без фанатизма, чтоб патруль не привлечь.

Колеса застучали по мостовой. Ветер ударил в лицо. Мы уходили. Ограбление прошло чисто, как по нотам.

— Куда теперь? — спросил Васян, правя лошадью.

— В приют, в сарай. Но это еще не все.

Я перебрался поближе к козлам, чтобы перекричать грохот колес.

— Слушай задачу, Васян. У коня на лбу звездочка белая.

— Ну, есть, — кивнул возница.

— Закрасить надо. Чем хочешь, но чтоб к утру ее не было. Понял?

— Понял. Жалко, конечно…

— Себя пожалей, если сыскари возьмут. И еще. На крупе у него тавро видел? Буква «П» выжжена.

— Ага.

— Переделать надо. Возьмешь в аптеке адский камень, ляпис. И выжжешь поверх, аккуратно. Сделаешь из П, ПР.Ш. Приютская Школа, типа того. Чтоб, если остановят, казенная лошадь, и не подкопаешься.

— Ляписом… — поморщился Васян. — Больно же ему будет.

— Потерпит. Зато живой останется и при деле. Это тебе задание на утро.

Телега свернула в переулок, срезая путь.

— И вот еще, — продолжил я раздавать инструкции. — Утром, как рассветет, гоните на Ямской рынок. Купишь соломы возов пять — чердак утеплять надо. И овса мешок, и сена. Теперь у нас транспорт есть, кормить надо. Деньги вот, — протянул я два рубля.

Мы подъезжали к Каланчовке.

— Тпру! — Васян натянул вожжи. Телега остановилась недалеко от нашего спуска. — Все, Васян. Дальше сам. Ставь коня, маскируй.

Я спрыгнул на землю. Кот и Упырь последовали за мной.

— Для вас особое задание, завтра поутру, — усмехнулся я. — Знаете кабак «Лондон»?

— Кто ж не знает, — кивнул Упырь.

— Вот туда и идите. Но внутрь не лезьте. Покрутитесь рядом.

Я посмотрел им в глаза серьезно.

— Мне нужен Козырь. Вы его видели тогда, когда он на чердак приходил. Запомнили?

— Такую рожу забудешь… — сплюнул Упырь.

— Вот и отлично. Следите. Когда приходит, когда уходит, с кем трется, на чем ездит. Где его люди шныряют. Мне нужно знать, чем он дышит. Он наш враг, а врага надо знать в лицо.

— Сделаем, — кивнул Кот, и в его глазах блеснул хищный огонек. — Попасем мышку.

— Все, а теперь в сарай и спать.

Глава 18

Глава 18

Утро встретило нас не ласковым солнышком, а могильным холодом и плотным туманом. Он полз с Невы, просачивался сквозь щели сарая.

Я проснулся от того, что зуб на зуб не попадал. Изо рта вырывались клубы пара, будто я не человек, а самовар. Поежившись, я оглядел свое воинство. Парни спали вповалку, сбившись в кучу, чтобы сохранить хоть каплю тепла. Даже Кукла свернулась в тугой мохнатый шар, спрятав нос под хвост.

«Все, — окончательно решил я, растирая онемевшие плечи. — Хватит. И плевать на конспирацию, здоровье дороже».

Кот и Упырь уже были на ногах. Они не спали или встали раньше всех. Оба хмурые, собранные, воротники подняты. Переглянулись со мной. Никаких лишних слов. Все было обговорено вчера. Я коротко кивнул им. Кот поправил картуз, Упырь сунул руки в карманы, и парни скользнули наружу, в серую муть утра. Их путь лежал к трактиру «Лондон», где им полагалось пасти Козыря. Работа наблюдателей — дело тихое и долгое.

— Подъем, гвардия! — гаркнул я, пиная сапогом пустую бочку. — Кто спит, тот не ест!

Куча тряпья зашевелилась. Первым высунул нос Яська, смешно чихая. В своей новой рубахе и подвернутых штанах он выглядел как маленький, нахохлившийся воробей. Но чистый. Вчерашняя экзекуция с песком пошла ему на пользу.

— Холодно, Сень… — прогнусавил Прыщ, стуча зубами.

— А я о чем? Собирайтесь. Проверим вашу точку у Николы Морского.

Через десять минут мы уже шагали по набережной. Город едва просыпался. В тумане глухо стучали копыта ломовых, где-то далеко перекликались баржевики. Сырость пробирала до костей, заставляя ускорять шаг.

Я шел впереди. Рядом семенил Спица, то и дело нервно оглядываясь по сторонам.

— Сень, а если они там? — шепнул он, дергая меня за рукав.

— Кто?

— Ну, пожарники или городовые. Вдруг засада?

— Не дрейфь, Спица. Волков бояться — в лес не ходить.

За нами, стараясь не отставать, топала пехота: Шмыга, Яська и Прыщ с остальными. Яська шел гордо, стараясь, чтобы прохожие оценили его новый прикид, но то и дело спотыкался в своих огромных опорках.

Проходя мимо 4-й Рождественской, я вдруг вспомнил, что надо предупредить нашего студента относительно предстоящего переезда.

— Так, братва. Вы идите вперед. Я нагоню.

— А ты куда? — удивился Спица.

— Загляну к студенту. Тут недалеко.

Дойдя до нужного дома, я спустился в полуподвал, где квартировал Костя.

Дверь была заперта на хлипкую задвижку: Костя продолжал держать круговую оборону против всего мира и особенно против хозяйки.

Я постучал. Внутри затихло шуршание страниц.

— Кто? — прошелестело оттуда.

— Свои, — буркнул я. — Открывай, Костя.

Загремел засов. Дверь приоткрылась. Убедившись, что это я, студент поспешно впустил меня и тут же снова лязгнул запором.

Я усмехнулся, проходя в комнату.

В каморке было натоплено — дымок от печурки перебивал сырость. На столе среди стопок книг лежал кусок хлеба. Похоже, мои прошлые вливания в науку не прошли даром, студент хоть немного отъелся.