Полная версия книги - "Адмирал Великого океана (СИ) - Оченков Иван Валерьевич"

Какого черта, спросите вы, я трачу свое время и ресурсы государства на обеспечение сырьем московских фабрикантов? В конце концов, где дешевый набивной ситец и где военно-морской флот…

Ответ на самом деле весьма прост. Одним из главнейших условий существования мощного и современного флота в любом государстве является наличие крепкой экономики. Поэтому все, что пойдет на пользу русской промышленности, пусть даже и легкой, будет ничуть не менее полезно и для моих целей.

Пока мы со Стасей совершали последние визиты к представителям «нью-йоркского высшего общества», Беклемишев и его люди рыли носом землю, собирая материалы по предстоящей сделке с южными плантаторами. И если с поисками пресловутого Изи Шниперсона у них не задалось, информацию, причем весьма любопытную, по будущим сепаратистам они достали.

И чем больше я узнавал о своих будущих партнёрах, тем больше понимал, что они напоминают мне… некоторых наших помещиков. Судите сами, с одной стороны, они жесткие прагматики, умеющие зарабатывать деньги и не стесняющиеся при этом никаких нравственных норм. С другой, абсолютные идеалисты, в голове у которых протестантская мораль невероятным образом перемешана с идеалами рыцарства.

Типичный южанин горд, болезненно тщеславен и искренне считает себя представителем истинной аристократии духа. Идеализация женщин своего круга свободно сочетается в нем с регулярными посещениями борделей и личными гаремами из рабынь-негритянок.

А повальная милитаризация общества с нежеланием обременять себя службой в армии. То есть, если надо по-быстрому повоевать где-то рядом, с семинолами или скажем с мексиканцами, южный джентльмен с охотой прыгнет на коня и яростно помчится в бой, но стоит кампании затянуться на сколько-нибудь длительное время, у него тут же найдется масса других дел и только его и видели.

Кроме того, на Юге, как и в нашем богоспасаемом Отечестве, до сих пор распространены дуэли. И если в Европе поединки давно превратились в формальный и не слишком опасный ритуал, часто и густо заканчивающийся примирением сторон, и лишь в самых крайних случаях бой идет до первой царапины, то американцы и русские обычно дерутся до смерти. Потому на здешних кладбищах хватает могил с короткой эпитафией «Пал на поле чести».

Ко всему этому следует добавить крайний национализм, причем не на уровне страны или хотя бы Юга, а скорее родного штата, за пределами которого местным ничего не известно и не интересно. Оборотной стороной этого является невероятная наивность в вопросах международной политики. К примеру, большая часть из них искренне убеждены, что в случае войны Англия и Франция тут же направят им на помощь свои эскадры и не позволят северянам установить блокаду.

В этом смысле, решившие встретиться со мной господа куда более предусмотрительны. По крайней мере, они понимают, что воевать придется самим, и хотят подготовиться.

Судя по представленным мне сведениям, главным из них является сорокалетний Джон Лоренс Мэннинг, в недавнем прошлом губернатор Южной Каролины и один из богатейших плантаторов, владелец 670 рабов. И хотя по российским меркам состояние менее 1000 душ большим не считалось, следует учесть, что цена молодого раба в то время постоянно росла и к середине 1857 года составляла порядка 1600 долларов. Иными словами, только его негры составляли капитал на сумму больше миллиона золотом.

Этот блестящий джентльмен, разумеется, был убежденным сторонником сецессии. Все знавшие очень высоко отзывались о светских манерах и обходительности мистера Мэннинга. А одна писательница и вовсе назвала его самым красивым мужчиной на свете. Первая жена — дочь героя Войны за Независимость генерала Хемптона, умерла 12 лет назад при родах, после чего он женился вторично. Отец в общей сложности семерых детей от двух браков.

Еще один переговорщик — Пирс Батлер,­ англо-ирландский аристократ по происхождению, крупный плантатор из Джорджии и внук, а также полный тезка одного из отцов-основателей САСШ. Весьма богат и при этом эксцентричен, отчего дела его идут далеко не так хорошо, как все думают. В молодости женился на актрисе Фанни Кембл, оказавшейся убежденной аболиционистской, а после развода сохранивший опеку над дочерями.

Если первые двое были типичными южными плантаторами, то третий участник делегации оказался куда более оригинальным персонажем. Бенджамин Филипп Джуда (собственно Judah, то есть Иуда или иудей, если угодно) был евреем-сефардом, с детства росшим полным сиротой, но благодаря уму и старательности ставший весьма успешным адвокатом и действующим сенатором от штата Луизиана. К слову сказать, вторым евреем в истории Северо-Американских штатов, достигшим столь высокого поста, и первым, кому предложили место в Верховном суде. От последнего предложения он, впрочем, отказался, причем дважды.

Интересно, что в прошлую каденцию в Сенате мистер Джуда умудрился вызвать на дуэль другого молодого сенатора Джефферсона Дэвиса из штата Миссисипи за оскорбление. Дэвис извинился, и между ними завязалась дружба. Здесь и сейчас он скорее представлял политиков и финансистов, включая и будущего президента КША. Женат на креолке из Нового Орлеана (в приданое за которой получил плантацию и некоторое количество рабов), причем бракосочетание было проведено по католическому обряду. Имеет двух дочерей.

Путешествие вдоль Восточного побережья США оказалось довольно приятным. Погода в конце мая радовала, ветра были по большей части попутные, солнце грело, но еще не начало припекать. Одним словом, вокруг царило «благорастворение на воздусях и в человецах благоволение».

В стороне остались берега Виргинии, северной и Южной Каролины, а также Флориды. Где-то там совсем рядом была крохотная деревушка Майами, которой в никому пока еще не ведомом будущем предстояло стать крупнейшим международным финансовым центром и туристической Меккой.

Обогнув Флориду, мы миновали остров Ки-Уэст и скоро оказались близ берегов испанской пока еще Кубы, где на рейде Гаваны нас должны были ждать представители американского Юга.

Столица будущего Острова Свободы расположилась на берегах одноименной бухты, узкий вход в которую охраняли сразу четыре крепости. Ла-Реаль-Фуэрса и Ла-Пунта с одной стороны и Дель-Моро и Ла-Кабанья с другой. Когда-то это были довольно мощные укрепления, утверждавшие мощь Испанской империи в Новом Свете, но к середине XIX века они и их артиллерия успели безнадежно устареть.

Бухта оказалась переполнена судами со всего света и под всеми возможными флагами. Англичане, французы, испанцы и, конечно же, представители почти всех Латиноамериканских стран. Найти среди этого скопища флагов наших американских друзей оказалось непросто, но зато они сразу увидели красавец фрегат под Андреевским флагом и идущий ему в кильватер пароход под черно-желто-белым триколором.

Так что, стоило нам утрясти формальности с таможней, к нам подошла шлюпка, в которой и оказались господа переговорщики. На борту их встретил переодевшийся ради такого случая в вицмундир Юшков и тут же проводил гостей в наши апартаменты.

Нельзя сказать, чтобы славящиеся своим богатством южане слишком удивились отделке салона, но само наличие собственного парохода, а также стоящие неподалеку фрегат и корвет «Громобой», на которых как раз начались артиллерийские учения, несомненно, произвело впечатление на гостей.

— Добрый день, господа, — поприветствовал я их. — Позвольте представить вам мою супругу великую княгиню Анастасию Александровну и сына Николая.

Все трое при виде Стаси тут же склонились в изящных, как им казалось, поклонах.

— Желаете что-нибудь выпить? — как положено радушной хозяйке, поинтересовалась она. — Сельтерскую, лимонад или может быть квас?

— Квас? — шумно сглотнул не сводивший со Стаси глаз Батлер.

— Это такой русский прохладительный напиток, — охотно пояснила великая княгиня.

— Возможно, нашим гостям нужно что-то покрепче, — усмехнулся я. — Виски, ром, русскую водку?