Полная версия книги - "Адмирал Великого океана (СИ) - Оченков Иван Валерьевич"

— Полиция! Убивают!!!

— Ты что творишь, гад? — растерялся никак не ожидавший подобного исхода кочегар.

Рассвирепевший от вида покатившихся по полу большого барабана и двух мандолин хозяин, недолго думая присоединился к крику, а чтобы Ванька не смог бежать, схватил его за руку.

— Отцепись, падлюка! — нервно выкрикнул Шахрин, но не тут-то было. Лавочник крепко держал его за рукав, продолжая звать на помощь, и она пришла. Правда, не к нему.

В магазин вбежал привлеченный шумом Петер и, увидев, что какой-то тип схватил его товарища, недолго думая хватил того по уху!

— Бежим. Форвертс! — скомандовал Люттов, но было поздно.

На пороге уже появились два мордатых мужика со значками нью-йоркской полиции на груди.

[1] Proverb — пословица (англ.)

[2] Mein lieber Freund — мой дорогой друг (нем.)

[3] Accordion — гармошка (анг)

[4] Wait, I’ll call Izzy, he should be nearby. Подожди, я позову сейчас Изю, он должен стоять поблизости (приблизительный перевод с английского).

Глава 15

Одной церковью наша стройка не ограничилась. Осматривая пиломатериалы на верфи, я обратил внимание, что некоторые штабеля отмечены особыми знаками, нанесенными белой краской.

— Что это? — заинтересовался я.

— Выбраковка, — вынужден был признать мистер Уэбб. — Древесина, поврежденная гнилью. Несмотря на самые строгие меры такое иногда случается. Но можете не беспокоиться. Скоро мы ее уберем.

— А куда?

— Кое-что может пригодиться на временные постройки, остальное, боюсь, придется продать на дрова.

— Временные постройки? — задумался я.

Черт, — молнией мелькнуло у меня в голове — нам же нужны будут склады для хлопка. Хотя бы временные, пока мы отладим логистику…

— А сколько простоят эти временные постройки?

— Смотря, что вы собираетесь делать. Скажем, построй мы из них корабль, он прослужил бы лет шесть, или в лучшем случае восемь. Дом может простоять и больше, но жить в нем будет не слишком комфортно. А вот склад, если время от времени подновлять кровлю…

— Отлично, — кивнул я, — кажется, я нашел применение для этих досок.

— Что, для всех? — удивился инженер.

— Нет, конечно, но какое-то количество я у вас куплю. В особенности если вы не станете задирать цену.

В конце концов, почему нет? Как бы я не менял историю, сколько бы бабочек не раздавил, Гражданская война начнется в любом случае. Ну, может не через три года, а через пять. Или, наоборот, все завертится раньше. До и черт с ним. Три года склады прослужат, а там будет видно.

В общем, сразу же после окончания строительства храма мы тем же составом плавно перешли к постройке амбаров для хранения хлопка, благо, ничего сложного эта конструкция не представляет. Сарай он и есть сарай, разве что проветриваемый.

Руководить филиалом временно назначили одного из переселенцев, имеющего классный чин — кабинетского регистратора Арсения Никодимовича Пуговкина, служившего прежде по министерству уделов и вышедшего в отставку после довольно-таки романтической истории. По слухам он, не имея ни состояния, ни протекции среди сильных мира сего имел неосторожность влюбиться в дочку своего начальника и даже открыл ей свое сердце. После чего потенциальный тесть поспешил избавиться от не в меру пылкого подчиненного. Говоря по чести, большого толка я от этого «героя-любовника» не ждал. Однако же назначить кого-то надо, а господин Пуговкин помимо знания основ документооборота умел худо-бедно изъясняться на французском и немецком языках и обещал в самом скором времени освоить английский. В помощь ему приставили одного из некстати захворавших подручных Беклемишева. А вот сам жандарм разве что не лучился от радости.

— Неужели есть хорошие новости, Михаил Васильевич? — удивился я.

— Нашли!

— Это замечательно. И кого же?

— Так еврея этого, Изю Шниперсона!

— А вот с этого момента подробней. Что за человек и отчего ты его так долго искал?

— И не говорите, Константин Николаевич. Все каблуки, фигурально выражаясь, по здешним мостовым сбил.

— Но все-таки нашел.

— Судьба. Помните, давеча докладывал, что два моряка отличились?

— В музыкальном магазине?

— Так точно-с. Я, грешным делом, сначала подумал, что они хотели что-нибудь украсть, но вскоре выяснилось, что все не так просто. Во-первых, наши были трезвы, аки ангелы небесные.

— Н-да, не часто с ними такое. И что же?

— Один из них, только что, к слову, отличившийся на постройке церкви, решил приобщиться к прекрасному и на пожалованные вашим высочеством деньги купить себе, некоторым образом, гармошку.

— Ну вот, а мы его в пьянстве подозревали. И что же во-вторых?

— Нашего матроса или, если точнее, вольнонаемного кочегара попытались обмануть. Поскольку английского языка он не знал, а лавочник соответственно русского, в дело вмешался посредник, владевший обоими этими наречиями, и попытался поиметь свой маленький гешефт. За что и оказался примерно бит.

— Погоди-ка… этот посредник и есть наш извозчик?

— Совершенно справедливо. Коляска, правда, оформлена не на него, отчего мы его, собственно, так долго и искали, но… я когда в полицейский участок пришел и понял, кто передо мной, от радости шерифа чуть не расцеловал. — Вот, говорю, нашлась пропажа.

— И чем все кончилось?

— Пришлось немного раскошелиться. Лавочнику за беспокойство, служителям Фемиды в знак глубочайшего уважения, а вот как дошло до битого извозчика… говорю, мол, денег при себе больше нет. Поехали, мил человек, на пристань, там и сочтемся.

— И что же?

— Поехал. В смысле всех нас троих и отвез.

— Однако! — хмыкнул я, пытаясь представить себе жандармского подполковника, едущего в одном экипаже с двумя матросами. Хорошо хоть Беклемишев за границей ходил исключительно в статском, иначе картина вышла бы еще более сюрреалистичной.

Надо сказать, что расследование не заняло много времени, после чего возник вопрос, а что, собственно говоря, теперь делать с мистером Шниперсоном? Шпионом он точно не был, иначе бы ему хватило ума не показывать знание русского языка. Молчуном, к сожалению, тоже, поскольку успел рассказать о подслушанном разговоре всем своим знакомым от Манхеттена до Бруклина, а может и дальше. С другой стороны, эти самые знакомые, простите за тавтологию, прекрасно знали, кто такой Изя и не поверили ни одному его слову. Пока.

Однако если говорливый еврей исчезнет сразу после посещения русского парохода, это может навести местных на разные глупые мысли. И несмотря на то, что спецслужбы в Америке находятся в зачаточном состоянии (хотя агентство Пинкертона уже открыто), недооценивать американцев все же не стоило. Вон как госсекретарь быстро примчался… В общем, после выяснения всех обстоятельств, господину Шниперсону было сделано шикарное предложение, от которого он не смог отказаться…

Ну а мы, в свою очередь, решили поскорее покинуть гостеприимные берега Гудзона и отправиться дальше. К счастью, мистер Уэбб успел закончить работы на нашем фрегате, и «Генерал-Адмирал» вышел на испытания, результаты которых превзошли самые смелые ожидания. Максимальная достигнутая скорость под парами составляла 12.5 узлов, под парусами до 14. 750 тонн угля позволяли пройти 5000 миль экономическим ходом. Запас продовольствия 75 суток.

Все эти характеристики вкупе с мощным вооружением делало его самым сильным кораблем на всем Тихоокеанском театре. Иными словами, Российский императорский флот получил прекрасный и вполне современный корабль, а моя эскадра ультимативный аргумент во всех возможных в ближайшее время конфликтах.

Первоначально мы собирались зайти в какой-нибудь порт Южных штатов, так сказать, чтобы продемонстрировать флаг, но потом от этой мысли решено было отказаться. Не стоит раньше времени дразнить гусей. Поэтому в Новый Орлеан отправился колесный пароход «Таврия», на котором недавно привезли в Нью-Йорк пушки и команду для «Генерал-Адмирала», которому и предстояло загрузиться хлопком, став, таким образом, первой ласточкой будущей прибыльной торговли.