Полная версия книги - "Пятнистый (СИ) - Камнев Валерий"

Смородины здесь полным-полно. Чёрной и хорошо вызревшей. Но мы никому не открываем секретного расположения ягодника. Путь к нему неблизкий, и случайно женщины не наткнутся на смородиновые заросли. А рассказывать о нём — значит распугать всех медведей в округе.

Солнышко пригревает, и птичье щебетание заполняет лес. Но вот раздаётся короткий треск сороки, и я понимаю, что медведь подошёл к поляне, и теперь стоит, прислушиваясь и ловя ветер.

Но наш запах ему не унюхать. Ветер с запада, лёгкий и почти неуловимый. Он дует медведю в морду, вот только мы находимся южнее, и если барибал не изменит привычкам, то скоро окажется на расстоянии выстрела.

Медведь, по обыкновению, становится шумным, как только убеждается, что всё безопасно. Он вовсе не крадётся, напрягая слух, если уже решился выйти из укрытия. Теперь барибал, уверившись, что на поляне нет хищников, бесстрашно топает по кустарнику. Сопя, фыркая и чавкая.

Животное неподалёку. Медведь хватает пастью очередную ветвь, обдирая почти дочиста. Потом трясёт головой, отгоняя надоедливых мух, и наконец полностью показывается в прогалине.

Стрела слетает с тетивы. Барибал улавливает шорох, но слишком поздно. Острый наконечник бьёт зверя в левый бок, и следом стрела, пущенная Искрой, глубоко впивается в заднюю ногу.

Медведь бросается наутёк, и я не успеваю выстрелить вдогонку ещё раз. Зверь тяжело ранен — повсюду на листьях кровь, и мы бежим по кровавому следу через густые заросли.

Искра проворно вырывается вперёд, и только мой окрик заставляет женщину умерить пыл. Чёрный медведь хоть и считается трусливым, но тоже может выкинуть фортель, сделав петлю, и залечь в засаду на собственном следу. Потому первым должен бежать Камень, как самый сильный из нас.

Но этот медведь не пожелал сражаться. Он унёсся в лесные дебри, пересёк ручей, но потерял слишком много крови. Ещё издали мы заметили лежащую на земле тушу, и почти позабыв об осторожности, подошли к нему со стороны спины.

Тынг ткнул медведя копьём, но тот и не вздрогнул. Уши зверя расслаблены, глаза медленно стекленеют, а лапы причудливо вывернулись. Барибал убит.

— Я даже не успел ударить его! — морщится Камень. — Надо, чтобы и у тебя было только копьё!

— Нет! — усмехаюсь. — Лучше у тебя лук.

— Я его сломаю, — в который раз Тынг скептически оглядывает моё оружие. — Копьё привычнее.

— Не сломаешь.

— Всё равно не хочу. С копьём куда лучше. Можно ощутить свою силу. А твой лук… Он скучен. Вот убил ты зверя и не получил удовольствия. Какой тогда прок в охоте?

— Какой? — удивляюсь. — Шкура, к примеру. Не забывай, друг, у нас ещё восемь медведей!

— Восемь… — Камень медленно загибает пальцы. — Да, это много.

— Вот именно. Когда останется один или два, ты сможешь даже лупить их палицей, если захочешь. А пока ты сам видишь, насколько лук удобнее.

— Это не настоящее оружие… — вздыхает охотник. — Даже женщина может охотиться с ним! — при этих словах он кивает на Искру.

— Эта женщина может охотиться и с дротиками, — смеюсь. — Она не совсем обычная. А вот если я вручу лук Шумящей Воде, то она не попадёт и в дохлого бизона.

Пока Искра рассматривает убитого медведя, Камень говорит очень тихо:

— Ты был прав. Она приносит удачу.

Согласно киваю, хотя удача здесь вовсе ни при чём. Маршрут медведя был определён заранее и мы просто подкараулили зверя на нём. Но я рад такому успеху. Теперь никто не решится сказать, что Искре не стоит ходить со мной на охоту.

Мы обдираем тушу никуда не торопясь, стараясь срезать как можно больше жира. Этот самец очень крупный и просто лоснится от сытости. Мех тоже неплох. Куда лучше, чем у предыдущего.

Когти идут в трофеи, а вот медвежатина никого из нас не прельщает. Даже Искра не предлагает забрать кусочек. Женщина и к когтям барибала относится с презрением. Она не выдерживает и произносит:

— Неужели охотники станут носить эти когти?

— Кто-то станет носить, — Камень пожимает плечами. — А почему ты удивляешься?

— Но ведь этот зверь — трус! В нашем племени на его шкуре можно спать только женщинам.

— Трус… — охотник хмыкает. — Ты права. Но он не безобидный. Я хорошо помню, как он напал на Болотную Сову, когда мы играли возле стоянки.

— Расскажи! — толкаю Тынга рукой.

— Тогда я был совсем мал, а Болотная Сова присматривала за мной. Ей было уже больше, чем две руки зим, и скоро она должна была уйти в другую семью.

— Она была твоей сестрой?

— Да. Она была хорошая.

— Медведь съел её?

— Нет, — злится Тынг. — Он её искалечил. Зверь подобрался тихо-тихо, а потом бросился. Я только помню, как он ухватил сестру за лицо пастью, и принялся рвать когтями живот и грудь. Я испугался его и побежал. Я кричал и звал на помощь. А он бросил её и погнался за мной. Я только помню, как бежал и всё время ждал, что он догонит… А потом навстречу выскочил Чёрное Копыто, а за ним Твёрже Дерева. Они услышали меня и прибежали на зов. Медведь оказался трусом и сбежал. Он был некрупный, но очень изувечил Болотную Сову.

— Она умерла от ран?

— Её лицо стало корявым, как древесная кора. Один глаз не закрывался и голова всё время дрожала. Раны зажили, но Болотная Сова стала похожа на старуху. Я тогда не понимал, как это страшно для женщины. Над ней смеялись. И осенью, после большой охоты, Болотная Сова шагнула с обрыва вниз. Я очень злился на неё за этот поступок. Я думал, что она меня бросила.

— Мне очень жаль.

— Да, — Камень хмурится. — Болотной Совы не стало, а тот медведь ещё долго гонялся за мной в снах. Я бежал от него много раз и просыпался весь мокрый. А потом пришёл Крепкие Ноги и дал мне какое-то зелье. Я рвал два заката и чуть не умер, но медведь перестал приходить.

— Хорошо, что тебе помогло.

— Хорошо. А потом я вырос и стал убивать чёрных медведей. Я знал, что вряд ли встречу именно того, но мне нравилось их убивать. Только они оказались большими трусами и всегда бежали от меня, потому я убил их меньше, чем хотел. Они и сейчас бегут.

— Тот медведь давно сдох.

— Да, — кивает охотник. — Я надеюсь, его кто-нибудь сожрал. Если его дух попадётся мне в Долине Теней, то я и там не дам ему покоя.

— Ещё восемь осталось, — киваю. — Мы постараемся ранить так, чтобы ты мог их добивать.

— Глупо, — Тынг машет рукой. — Я хотел бы убить именно того. А остальные…

— Если мы их убьём, то они уже не смогут напасть на кого-то. Это тоже хорошо.

— Да. Кровавых зверей лучше видеть мёртвыми. И помни, мы ещё должны убить льва. Большого!

Искра испуганно смотрит на меня.

— Убьём, — соглашаюсь. — Но не сейчас.

— Не сейчас. Сначала тебе нужно отдать кому-то Шумящую Воду. Она слишком долго остаётся девушкой.

— Да. Слишком долго. Но надо хорошо подумать.

— Не спешить, — кивает Камень. — У неё бойкий язык. Надо найти очень спокойного мужчину, чтобы не бил её.

— Лучше глухого.

Камень смеётся, и даже Искра улыбается. Хоть в последнее время она немного сблизилась с Шумящей Водой, и мне кажется, не слишком хочет, чтобы Та-шиа вышла замуж этой осенью. Впрочем, это вполне логично. Если Шумящая Вода уйдёт, то все бытовые хлопоты достанутся Искре.

Запах крови разносится далеко, и мы покидаем поляну. Мёртвый медведь обязательно привлечёт хищников. Места здесь неспокойные. Волки, ягуары, львы… Иногда встречаются следы короткомордого и бурого медведей. Потому и на обратном пути идём молча и настороженно. Я первым, а Камень замыкающим. Шкуру убитого зверя охотник несёт сам, и даже не предлагал взвалить её на женские плечи, как полагается по обычаю. Камень далеко не плох, и мне очень интересно посмотреть, как он станет выбирать женщину. Ради такого зрелища, я готов помогать ему в медвежьей охоте сколько понадобится.

Подходим к стоянке, и я заранее предвкушаю реакцию Женщины-Облака, когда она увидит очередную шкуру, которую ей предстоит обработать. Я уверен, что именно Женщина-Облако убедила Хвоста не прибегать к нашему костру. Мальчишка ведёт себя так, словно серьёзно опасается моей жены. Сначала я думал, будто он попросту боится изуродованного лица, но потом понял, что это не так. Наверняка Ан-юлт наговорила ему разной ерунды про колдовство. Хорошо, что на Камня не действуют никакие разговоры.