Полная версия книги - "СССР. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Цуцаев Андрей"
Судоплатов помедлил, его взгляд стал ещё более сосредоточенным. Он перевернул страницу в блокноте, хотя явно знал всё наизусть.
— В Японии всё идёт по их плану. Через четыре недели они готовят нападение на Китай. Подготовка в разгаре: войска перебрасываются к границе, флот проводит учения, склады заполнены боеприпасами. Японский генералитет уверен в успехе, но между ними есть разногласия. Армия во главе с генералом Тодзио настаивает на быстрых ударах по ключевым городам — Пекину, Шанхаю. Флот, напротив, хочет более масштабной операции с десантами на побережье. Император Хирохито пока поддерживает армию, но флот не сдаётся. Есть напряжение между генералами и адмиралами, особенно из-за распределения ресурсов. Планов сворачивать операцию нет.
Сергей кивнул, его разум уже выстраивал новую стратегию. Япония была далёкой, но опасной угрозой. Он знал из своего времени, что японская агрессия станет одним из катализаторов большой войны, и его задача была — замедлить этот процесс.
— Используйте их разобщённость, — сказал он. — Японский генералитет — это клубок змей, каждый хочет власти. Через наших агентов в Токио подбросьте дезинформацию: например, что флот тайно договаривается с американцами о разделе сфер влияния в Тихом океане или что армия планирует захватить больше власти. Пусть спорят, тянут время, дерутся за ресурсы. Это замедлит их подготовку и даст Китаю время укрепить оборону. Нам нужно, чтобы Китай продержался как можно дольше.
Судоплатов кивнул, его рука быстро записала указания.
— Это возможно, товарищ Сталин. У нас есть агенты в окружении Тодзио и в морском штабе. Мы можем подбросить дезинформацию через них. Но это рискованно — нужны ресурсы: люди, деньги, время. Если японцы заподозрят наше вмешательство, это может ускорить их планы.
— Ресурсы будут, — отрезал Сергей.
Судоплатов закрыл блокнот, его лицо осталось непроницаемым, но в глазах мелькнула искра решимости.
— Всё будет сделано, товарищ Сталин.
Сергей кивнул, его взгляд скользнул к карте на стене. Его знания из будущего давали ему преимущество, и он собирался использовать его до конца.
— Ещё одно, Павел Анатольевич, — сказал он, его голос стал тише, но в нём чувствовалась скрытая угроза. — Усиливайте нашу сеть в Африке. Не только в Абиссинии, но и в Египте, Судане, Кении. Если итальянцы начнут наступление, мы должны быть готовы работать через другие страны. Найдите людей, которые ненавидят итальянцев, но не доверяют британцам. Они будут нашими глазами и ушами.
Судоплатов кивнул, снова открыв блокнот и записав указания.
— У нас уже есть контакты в Каире и Хартуме, — сказал он. — Мы можем расширить сеть, завербовать местных вождей, торговцев, даже некоторых британских сотрудников. Это займёт время, но мы сделаем.
— Время у нас есть, но немного, — сказал Сергей. — И ещё: я хочу ежедневные отчёты по Абиссинии. Каждое движение Вёлькнера, каждый слух на базаре, каждое слово в британском консульстве.
— Понял, товарищ Сталин, — ответил Судоплатов. — Я прикажу нашим людям отправлять отчёты каждые двадцать четыре часа.
Сергей кивнул.
— Идите, Павел Анатольевич. И держите меня в курсе.
Судоплатов встал, отдал честь и вышел, оставив Сергея наедине с его мыслями. Тот подошёл к карте, его пальцы снова пробежались по контурам мира: Африка, Европа, Азия. Каждая точка была частью огромной игры, где ошибка могла стоить всего. Он знал, что война близко, и его задача — изменить её ход, используя знания из будущего.
Он отложил перо, его взгляд устремился к окну, где Москва продолжала жить своей жизнью. Но он знал: настоящий бой идёт здесь, в этом кабинете, где каждое решение отражалось на мировых событиях. Абиссиния была лишь искрой, но эта искра могла разжечь пожар, который охватит всё.
Глава 6
Фриц сидел в углу заброшенного склада, прижавшись к холодной кирпичной стене. Догоревшая спичка оставила лишь тонкую струйку дыма, и тьма сомкнулась вокруг него. Тишина склада была обманчивой — снаружи Эссен жил своей тревожной жизнью, и Фриц знал, что гестапо не прекратит поиски. Слова, написанные незнакомым почерком, отражались в его памяти: «Не выходи на смену. Будь дома. Жди». Ждать? Чего? Кого? Ответов не было, а время утекало, как песок сквозь пальцы.
Он закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. Склад был временным укрытием, но оставаться здесь дольше нескольких часов было опасно. Гестапо могло прочесать окраины, а заброшенные здания всегда привлекали их внимание. Склад был слишком очевидным выбором, и именно поэтому Фриц не мог чувствовать себя в безопасности. Ему нужно было двигаться дальше, но куда? Эссен стал ловушкой. Единственным выходом было покинуть город, но без денег, документов и связей это казалось почти невозможным.
Фриц решил, что попробует добраться до Ханса, старого друга отца, жившего в Штеле, рабочем районе на западной окраине Эссена. Ханс знал город, знал людей и, несмотря на запрет профсоюзов, сохранил связи, которые могли помочь. Путь до Штеля был рискованным: нужно было пересечь несколько кварталов, минуя патрули. Но выбора не было.
Он осторожно поднялся, стараясь не задеть груды ржавых бочек, окружавших его. Прислушался. Снаружи доносились лишь далёкие звуки. Фриц прокрался к боковой двери, через которую вошёл, и выглянул наружу. Пустырь перед складом был пуст, но вдалеке, у дороги, мелькнул свет фар. Он замер, сердце заколотилось. Машина медленно проехала мимо — чёрный «Мерседес» гестапо. Они всё ещё были здесь.
Фриц выскользнул из склада, держась в тени, и двинулся вдоль стены, стараясь не наступать на сухие ветки, усыпавшие землю. Его план был прост: пробраться через пустыри к железнодорожным путям, а оттуда — в Штель. Железная дорога была опасным путём, но там было меньше шансов наткнуться на патруль. Он перебежал через пустырь, пригибаясь, и оказался у забора, за которым начинались пути. Перелез через ржавую сетку, царапая ладони, и спрыгнул на гравий. Вдалеке гудел поезд, его огни мигали в ночи, словно маяк, обещающий спасение. Но Фриц знал, что вокзал — первое место, где его будут искать.
Он двинулся вдоль путей, держась в тени вагонов. Запах угля пропитал воздух, гравий хрустел под ногами, заставляя его вздрагивать от каждого звука. Вскоре он заметил фонари — не поезд, а патруль. У переезда стояли фигуры в длинных пальто. Гестапо проверяло документы у редких прохожих, их голоса доносились обрывками. Фриц присел за вагоном, дыхание сбилось. Назад пути не было — за ним был только склад, где уже могли ждать. Единственный путь был вперёд, через пути, в Штель.
Он заметил просвет между вагонами, ведущий к кустам на другой стороне. Фриц пополз, стараясь не задеть металлические края. Гравий впивался в колени, но он не останавливался. Добравшись до кустов, он затаился, наблюдая за патрулём. Гестаповцы закончили проверку и двинулись дальше. Фриц выждал, пока шаги стихли, и побежал через пути, перепрыгивая шпалы.
Штель встретил его тишиной. Узкие улочки, зажатые между серыми домами, были пусты. Фриц добрался до дома Ханса, старого кирпичного здания с облупившейся краской. Дверь в подъезд была приоткрыта, и он проскользнул внутрь. Поднявшись на второй этаж, он постучал в дверь — тихо, но настойчиво.
Он услышал шаги. Дверь приоткрылась, и Ханс, седой, с усталым лицом, посмотрел на Фрица с тревогой.
— Фриц? Ты чего в такой час? — Ханс говорил шёпотом, оглядываясь по сторонам. — Давай, заходи, быстро.
Фриц шагнул в квартиру, пахнущую табаком и сыростью. Стол, несколько стульев, старый шкаф — обстановка была как у него дома. Ханс закрыл дверь, задвинул засов и повернулся к нему.
— Рассказывай, что стряслось, — сказал он, садясь за стол и указывая Фрицу на стул. — И без недомолвок. Если ты здесь в такой час, значит, дело серьёзное.
Фриц выдохнул, стараясь успокоиться. Он сел, его руки нервно сжали край стола.
— Гестапо охотится за мной, Ханс, — начал он, его голос дрожал, но он старался говорить чётко. — Всё из-за взрыва на заводе. Я не был там, но… — он запнулся, — за день до этого мне подкинули записку, где было написано: «Не выходи на смену. Будь дома. Жди». Я послушался. А теперь они думают, что я причастен к взрыву.