Полная версия книги - "Отягощённый Послезнанием. Дилогия (СИ) - Зеленин Сергей"
Вождь размышлял между делом:
«Пожалуй про «паёк», это он словами потомков – с «залитых шаров» ляпнул. Надо специально для него придумать систему премиальных, тарифы за каждый день простоя товарно‑сортировочных станций Восточной Европы, бонус за каждый километр её разрушенной железнодорожной сети, за каждый уничтоженный железнодорожный состав и даже за каждый уничтоженный паровоз. Да и для своих, кроме морального – надо ещё и материальный стимул ввести. Платили же во время «реальной» Великой отечественной войны за сбитые самолёты, за уничтоженные танки и так далее… Почему бы с самого начала её «альтернативного варианта», так не сделать? Время ещё есть, что‑нибудь придумаю».
Затем они перешли на сугубо деловой тон.
Сталин:
‑ По условиям контракта рядом с тобой будет наш стажёр, от которого ты не должен ничего скрывать.
С минуту пошевелив извилинами, мистер Трипп согласно кивнул:
‑ Нет проблем, Джозеф! Но если я увижу, что он не имеет способностей к «бизнесу» ‑ я буду требовать чтоб его заменили.
‑ Я буду только приветствовать такой подход, Хуан!
Затем Сталин напомнил и о ещё одной немаловажной детали суровой советской действительности, которая могла не понравиться его избалованному гнилым либерализмом собеседнику:
‑ Тебе придётся работать под присмотром комиссара, Хуан…
Улыбнувшись как можно более приязненнее, он заранее постарался убрать некоторые возможные сомнения его гостя – хотя и безработного, но всё‑таки миллионера:
‑ … Хотя конечно, лично мною ему будет запрещено заниматься в отношении тебя коммунистической пропагандой.
Услышав это зловещее слово, тот сразу насторожился:
‑ Тогда в чём будет заключаться этот «присмотр»? Твой комиссар будет вмешиваться в наш бизнес?
Испытав приятное чувство от словосочетания «наш бизнес», Сталин пристально глядя в глаза собеседнику:
‑ Хм… Нет, Хуан. По новым положениям комиссары не имеют права лезть в «бизнес» командира, который является единоначальником в вверенной ему воинской части, соединении, объединении. Проверкой как исполняются приказы Верховного главнокомандующего, занимаются представители Ставки ‑ которые опять же, лишь следят за тем ‑ чтобы «бизнес» отдельных командующих не отклонялся от общей «генеральной линии» Верховного главнокомандующего…
Прервавшись на то, чтобы подлить себе и гостю в бокалы, он закончил мысль:
‑ …Комиссар же лишь следит за тем, чтобы тебе и твоим подчинённым, некоторые их привычки и наклонности не мешали исполнять должностные обязанности.
‑ «Привычки и наклонности»? Я не понимаю…
‑ Алкоголь, женщины, азартные игры… Наркотики, слава Марксу, у нас ещё широкого хождения не имеют. Ну и главным образом ‑ лень‑мутушка.
Пока словами потомков – «тупой американец» скрипел извилинами, Сталин пригубив вина мысленно перебирал кандидатуры комиссара для него.
Наконец без пяти минут «волонтёр» одним махом опорожнив бокал, спросил обречённым тоном:
‑ Без этого никак нельзя, Джозеф?
С тяжким вздохом Вождь развёл руками:
‑ У нас в России никак нельзя, Хуан. Много раз пробовали и всегда терпели фиаско.
Не забыл он и об так сказать «форс‑мажоре»:
‑ Если не оправдаешь – немедленное увольнение без выходного пособия, вместе с твоими «узкими техническими специалистами». Если ты, или кто‑то из твоей команды совершат какие‑либо неблаговидные проступки – суд по советским законам, хотя и в присутствии американского адвоката и под контролем вашего посольства.
Дав время на размышление, Сталин спросил:
‑ Ты согласен, Хуан?
‑ Согласен, Джозеф! Но на вполне определённый срок – до вступления США в войну. После чего мы возвращаемся помогать своему народу.
По сталинским планам Пёрл‑Харбора не будет, а в войну на стороне Антигитлеровской коалиции, Америка может и не вступить…
Осуществляется эти его достаточно смелые планы, или нет – неизвестно. Но значительная доля вероятности имеется.
Поэтому он легко согласился:
‑ Не могу ничего возразить, мой американский друг! Патриотизм в нашей стране только приветствуется.
И допив вино, они попрощались и разошлись по комнатам на ночлег.
На следующий день (7‑го ноября), после военного парада и мирной демонстрации в честь очередной годовщины Октября и прочих торжественных мероприятий, контракт с Хуаном Терри Триппом был подписан в присутствии американского юриста из Посольства США. И даже не посетив Третьяковку, Большой театр и прочие достопримечательности столицы – Командующий Воздушной армией особого назначения (ВАОН) кружным путём (Москва‑Мурманск‑Лондон‑Нью‑Йорк) вылетел на Родину.
Конечно в далёком и безопасном будущем, находящиеся за созданным благодаря ему надёжным ракетно‑ядерным щитом неблагодарные потомки и, главным образом ‑ их продажные как шлюхи из портового борделя историки, выльют на Сталина океаны грязи за такое решение «кадрового голода»…
Он призадумался, недоумевая:
«А почему не на Петра Великого, его предшественников и последователей, не брезговавших прибегать к найму западных военных специалистов? И не только военных, кстати. До Михаила Ломоносова Российская академия наук на сто процентов состояла из иностранцев. И после него, она ещё очень долго состояла из «варягов» на 99,99 процентов.
И даже что касается моей скромной особы, почему не критикуется решение о найме западных специалистов для построения великих строек коммунизма во время первых пятилеток? Почему для того чтобы построить Магнитку, можно «пригласить» группу инженеров‑технологов из «Albert Kahn, Inc.»? А для того чтобы создать стратегическую авиации СССР, нельзя пригласить группу менеджеров из «Pan American Airways»? Что‑то как‑то нелогично звучит, уважаемые потомки!».
***
На следующий после празднования 23‑й годовщины Октябрьской революции день (8‑го ноября, пятница) в Большом кремлёвском дворце состоялся очередной XIX съезд Всесоюзной коммунистической партии (большевиков) – ВКП(б).
Это был воистину – знаковое и переломное событие, сравнимое разве что с XX съездом КПСС «Реальной истории»…
Или скорее – с роспуском компартии в «реальном» 1991‑м году.
Было изменено само название единственной правящей партии огромной страны, отныне ставшей «Всесоюзной партией большевиков» или сокращённо ВПБ.
На Съезде самим(!) Сталиным было во всеуслышание заявлено (печатается в сокращении):
«Ученье Маркса и Энгельса верно, конечно. Но только в условиях XIX века».
«Мы не ревизионисты! Мы последователи нового учения – «ленинского большевизма», который также отличается от классического марксизма ‑ как теория Чарльза Дарвина от учения Карла Линнея».
Словами самого Сталина ‑ ученика и продолжателя дела основателя большевизма:
«Что такое «ленинский большевизм», товарищи? Это теория построения социализма в отсталой экономически, не прошедшей полного цикла капиталистического развития, стране».
Конечно столь радикальным переменам в идеологии предшествовала почти полугодовая работа всего мощнейшего пропагандистского аппарата страны во главе с Александровым Георгием Фёдоровичем ‑ Начальником Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б), Заведующим Информбюро при Верховном Совете СССР. Его титанический труд был должным образом оценён и кроме кандидата в Политбюро ВПБ, он получил звание «Герой социалистического труда» и учёное звание профессор общественных наук.
Саму же теорию ленинизма‑большевизма официально разработал старейший большевик, друг и соратник Владимира Ильича Ленина, Первый секретарь Политбюро ЦК ВПБ ‑ Владимир Дмитриевич Бонч‑Бруевич.
Однако, вернёмся в Большой кремлёвский дворец…