Полная версия книги - "СССР. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Цуцаев Андрей"
— Уходим, сейчас же! — крикнул Брукс.
Машины рванули прочь, поднимая облака пыли. Пламя охватило склад, языки огня лизали небо, освещая ночь багровым заревом. Харпер оглянулся. Они освободили заложников, но цена была чудовищной. Бекеле был мёртв, Тадессе и Смит тяжело ранены, Эванс получил скользящее ранение в руку, а Джонс, помогая Смиту, сам был на грани истощения. Немцы были уничтожены, их тела остались в горящем складе, но Харпер знал, что Абвер не остановится. Майор Вёлькнер будет мстить, и его гнев будет беспощадным.
Вернувшись в миссию, команда испытывала смесь облегчения и скорби. Грейсона, Томаса и Уильяма отправили в лазарет, где врачи боролись с их обезвоживанием, синяками и мелкими ранами. Грейсон, несмотря на слабость, пытался говорить, его голос был хриплым, но полным решимости, он требовал бумаги, чтобы записать всё, что видел. Тадессе и Смита оперировали, их раны были серьёзными, но хирург дал осторожный прогноз на выздоровление. Эванс, с перевязанной рукой, сидел в углу, его лицо было мрачным, взгляд пустым. Потеря Бекеле легла тяжёлым грузом на всех. Муриуки, чьи руки всё ещё были в крови друга, молчал, уставившись в пол.
Келсфорд встретил команду во дворе, его лицо выражало усталость и сдержанную благодарность.
— Вы сделали это, — сказал он, пожимая руку Харпера. — Грейсон жив. Лондон будет доволен.
Харпер кивнул, но его взгляд был отстранённым, глаза горели от гнева. — Мы потеряли Бекеле, сэр. Тадессе и Смит ранены. А немцы теперь точно придут за нами.
Келсфорд стиснул челюсть, его усы дрогнули.
— Сообщение пришло через Каир, анонимно. Кто бы его ни отправил, он хотел, чтобы мы действовали, но мы не знаем почему. Удвоим охрану. Грейсон будет под особой защитой. Если немцы сунутся, мы будем готовы.
Брукс, смывая кровь с рук в тазу с мутной водой, поднял взгляд.
— А что с источником? У нас может быть новый союзник. Или враг, действующий в своих интересах, которого мы не видим.
Келсфорд покачал головой.
— Это уже Лондону разбираться. Наша задача была вернуть Грейсона. Мы это сделали. Теперь готовимся к возможному ответному удару.
Рассвет озарил Аддис-Абебу, заливая миссию золотистым светом. Здание погрузилось в тревожную тишину, прерываемую лишь шагами часовых и далёким гулом города. Заложники были спасены, но цена оказалась высокой. Вёлькнер, где-то в лабиринтах Аддис-Абебы, уже готовил новый план. Анонимный источник в Каире оставался загадкой, его мотивы были скрыты в запутанной паутине шпионажа, и каждый в миссии знал, что война только начинается.
Глава 20
Генерал Хосе Санхурхо, шестидесятичетырёхлетний ветеран и один из лидеров националистического движения, сидел на заднем сиденье старого чёрного Hispano-Suiza, который с рёвом мчался по извилистым горным дорогам Сьерра-де-Гуадаррама. Машина, некогда принадлежавшая богатому землевладельцу из Наварры, теперь служила для тайных поездок лидеров восстания, а её потрёпанный кузов, покрытый слоем пыли, идеально сливался с выжженными солнцем пейзажами Кастилии. Двигатель гудел неровно, то и дело кашляя. Узкая дорога, вырубленная в скале, вилась между крутыми склонами, поросшими редкими соснами и колючими кустами. Справа зияла пропасть глубиной в добрую сотню метров, где внизу, среди острых камней, блестела тонкая лента реки, отражая утреннее солнце. Слева возвышались скалы, испещрённые трещинами, из которых торчали сухие корни и клочки бурьяна.
Санхурхо, коренастый мужчина с густыми седыми усами и лысеющей головой, сидел, откинувшись на кожаную спинку сиденья. Его тёмно-зелёный мундир был застёгнут на все пуговицы, несмотря на жару, а на коленях лежала папка с документами. Генерал выглядел усталым: под глазами залегли круги, а пальцы нервно постукивали по кожаному переплёту. Он возвращался из Памплоны, где встречался с генералом Мола, обсуждая детали предстоящего восстания против республиканского правительства. Теперь его путь лежал в Бургос к Франко, чья поддержка была необходима, чтобы объединить разрозненные силы националистов. Санхурхо знал, что время поджимает: республиканцы усиливали свои позиции, а в Мадриде слухи о наступлении уже просачивались в газеты.
На переднем пассажирском сиденье сидел его охранник, лейтенант Рафаэль Кордеро, молодой человек лет двадцати пяти с жёсткими чертами лица и коротко стриженными чёрными волосами. Рафаэль держал на коленях винтовку Mauser, крепко сжимая деревянную ложу, а его глаза внимательно следили за дорогой и склонами, выискивая малейшие признаки опасности. Он был родом из Севильи, из семьи, преданной делу монархии, и его верность Санхурхо была неоспоримой. Рафаэль не раз доказывал свою храбрость в стычках с анархистами, но его молчаливость и угрюмый нрав делали его не самым приятным собеседником. Глубоко посаженные тёмные глаза, словно два уголька, горели под густыми бровями, и он редко улыбался, даже в моменты затишья.
За рулём сидел водитель, Фелипе Агилар, худощавый мужчина лет тридцати с загорелым лицом и редкими усиками, которые он то и дело нервно теребил. Фелипе был гражданским, бывшим механиком из Сарагосы, которого завербовали для работы на националистов из-за его умения чинить всё, что движется. В отличие от Рафаэля, он был болтлив, и его слегка хриплый от курения голос заполнял салон машины, перебивая гул двигателя и скрип подвески. Фелипе любил говорить, даже когда его никто не слушал, и его истории, часто приукрашенные, были единственным, что нарушало напряжённую тишину в машине.
— Генерал, — начал Фелипе, бросая взгляд в зеркало заднего вида, — вы видели эти новые республиканские плакаты в Памплоне? «Единство и свобода» — прямо смех! Они там в Мадриде думают, что могут задурить людям головы, пока их анархисты жгут церкви, а социалисты грабят банки. Я вам говорю, народ уже устал от их болтовни. Вчера в таверне один старик, ветеран марокканской войны, прямо сказал: «Если Франко или вы, генерал, поднимете флаг, я сам возьму вилы и пойду на Мадрид». И он не один такой, поверьте.
Санхурхо хмыкнул, не отрывая взгляда от папки. Его пальцы перестали постукивать, но лицо осталось хмурым. Он потёр виски, пытаясь прогнать усталость, которая наваливалась тяжёлым грузом.
— Народ устал, Фелипе, это верно, — сказал он низким, усталым голосом с лёгкой хрипотцой. — Но не стоит недооценивать республиканцев. У них есть оружие, деньги и поддержка русских. Если мы не выступим быстро, они задавят нас числом. Мола в Памплоне клянётся, что его люди готовы, но я не уверен в Карлистах. Они слишком упрямы, требуют своего короля. А Франко… Франко хитёр, как лис. Он не даст обещаний, пока не увидит, что мы побеждаем. И даже тогда он будет держать нож за спиной.
Рафаэль, не поворачивая головы, буркнул:
— Франко ждёт, пока мы сделаем за него грязную работу. Я слышал, он в Бургосе уже раздаёт приказы, будто он здесь главный. Если мы не объединимся, генерал, нас перережут поодиночке. Я не доверяю ему. Он слишком долго сидит и ждёт, выбирая, с кем быть.
Санхурхо кивнул, его усы слегка дрогнули. Он отложил папку на сиденье и скрестил руки на груди, глядя на пропасть за окном.
— Ты прав, Рафаэль, — сказал он. — Франко играет свою игру, но без него у нас нет шансов. Его связи с немцами и итальянцами — наш козырь. Если Гитлер и Муссолини дадут нам самолёты и танки, мы раздавим Мадрид за месяц. Но для этого мне нужно убедить его, что я — тот, кто поведёт восстание. Не Мола, не Кейпо де Льяно, а я. И это будет непросто. Франко — как шахматист, думает на три хода вперёд, а я… я слишком стар, чтобы ждать.
Фелипе рассмеялся, резко выворачивая руль, чтобы обогнуть глубокую выбоину на дороге. Машина качнулась, и Санхурхо схватился за ручку двери, чтобы не удариться головой. Папка с документами соскользнула с сиденья и упала на пол, но генерал не обратил на это внимания.
— Осторожнее, Фелипе! — рявкнул он, его голос стал резче. — Ты хочешь, чтобы мы все оказались внизу? Эта машина и так дышит на ладан, не хватало ещё, чтобы ты нас угробил.