Полная версия книги - "Акционер (СИ) - Коллингвуд Виктор"

Старший лейтенант понял меня без слов и тихо, как тень, выскользнул из-за стола.

Смит сгреб колоду своими сардельками. Сдал. Карты шуршали над залитым ромом сукном. Тощий Мур тасовал следующим. Ловко и как-то слишком быстро для вусмерть пьяного. Взяв карты, я скользнул подушечкой большого пальца по картонной рубашке. Мой перстень с иглой был наготове. Но колоть ничего не пришлось.

Под кожей мазнуло странное. Едва заметная шероховатость. Царапина…. Острое, как нож, подозрение вонзилось мне прямо в душу. Я осторожно провел пальцем по второму листу. Вот оно! Крошечный накол в левом углу. Твою мать! Колода уже была крапленой, причем чужим, грубым почерком. Британские джентльмены оказались банальными каталами!

Глава 8

Ситуация складывалась отчаянная. Колода шуршала в потных сардельках Смита, на залитом ромом сукне, прямо по центру, покоилась грамота принца с вензелями, а напротив — помятые каперские патенты англичан. Отступать некуда — ставки сделаны!

Но как у них выиграть? Мозг мой буквально кипел от напряжения. Чужой, грубый крап на рубашках карт перемешался с моими микро-проколами. Приходилось соображать на лету: высчитывать вероятности, фильтровать метки и, самое главное, предугадывать, что именно предпримут англичане.

Очень трудно выиграть, когда против тебя играет целая команда шулеров. К этому надо быть готовым.

Увы, я не был готов.

Решающая раздача. Карты легли на стол. Чер-р-т!!! Комбинация была откровенно мусорной. Британский крап сработал — меня банально обставили.

Смит плотоядно оскалился, обдав меня кислым перегаром.

— Вот и всё, ваше сиятельство, — хрипло заржал боров, потирая пухлые ладони. — Кажется, фортуна повернулась к вашему сиятельству задом.

— Сдается мне, этот кусок бумаги от принца Уэльского принесет нам больше пользы, чем бесполезной кругосветной экспедиции русских, а, Хорас? — гаденько подхихикнул тощий Мур, стуча пустой кружкой по столу.

— Истинно так, мой мальчик. Охранная грамота наследника британской короны должна быть у британцев! Ведь мы верные слуги короны, не так ли, парни⁈ Англичанерасхохотались, а Смит победно потянулся к центру стола, чтобы сгрести банк, свои каперские патенты и мою охранную грамоту.

И тут, в неверном свете коптящей масляной лампы, я увидел это. Массивный золотой перстень на волосатом пальце пирата, который он до этого старательно прятал в тени ладони. Из-под грубой печатки едва заметно торчал крошечный шип.

Внутри стремительно просыпалась бешеная, адреналиновая натура молодого Федора Толстого. Гвардейский бретер требовал зрелищ, скандала и доброй драки.

В следующее мгновение я буквально взорвался. Кровь ударила в голову, таверну заволокло коричнево-красным туманом. Железной хваткой перехватив толстое запястье англичанина, я с силой заломил ее, намертво остановив в дюйме от охранной грамоты.

— Какого дьявола⁈ — взревел Смит, пытаясь вырваться из захвата. — Убери руки, русский ублюдок, пока я не прирезал тебя прямо здесь! Проигрывать надо уметь!

— Не дергайся, сученыш, — ледяным тоном осадил его я, резким заломом выворачивая толстую кисть ладонью вверх. На свет божий вылез тот самый перстень.

Мур поперхнулся. Наблюдавшие за этой сценой посетители повскакивали с мест. Из конца зала ко мне уже спешили наши офицеры.

— Что это у вас тут, мистер Смит? — громко, чтобы слышал весь притихший кабак, с издевкой поинтересовался я. — Никак игла шулера? Какая дешевка!

— Это просто кольцо, граф, отпустите! — процедил Смит, багровея от натуги.

— А это что за иголка? И что за странные наколы на картах? А? — мой голос разнесся на всю таверну, перекрывая шум. — Каталы дешевые. Играете меченой колодой! Вы не каперы, вы портовые крысы!

— Ты покойник, граф! — прошипел британец, его налитые кровью глазки бешено сузились. — Мои люди выпотрошат вас всех и пустят на корм акулам!

— Ваши люди могут только у макак бананы воровать, — с наслаждением бросил я в потное лицо.

Бешенство пирата перелилось через край. С утробным ревом Смит рванулся вперед, переворачивая тяжелый дубовый стол.

Время будто замедлилось. Вино и осколки стекла брызнули во все стороны. В воздух взметнулись карты и документы.

Мур уже рвал из-за пояса длинный нож, Смит, отпихнув перевернутую столешницу, птлся вырвать из моего захвата правую руку. Но мой кулак уже летел навстречу егофизиономии. Короткий замах, апперкот — и мой кулак с хрустом впечатался прямо в челюсть борова.

Капер крякнул, глаза его закатились, изо рта брызнула кровавая слюна. Он непременно упал бы если бы я отпустил его руку.

— Ах ты, мерзавец! — заорал Мур, набрасываясь на меня с ножом.

Медлить было нельзя. Резко дернув Смита на себя, я прикрылся его телом от ножа Мура. Воздух наполнился звоном бьющегося стекла, треском ломающейся мебели и яростным матом на двух языках.

Тощий Мур оказался юрким сукиным сыном. Увернувшись от его длинного лезвия, я сделал шаг в сторону, прикрываясь от этого гада телом обмякшего Смита, и коротким тычком врезал под дых. Лейтенант со свистом выдохнул воздух и сложился пополам, тут же получив тяжелый удар моим коленом по физиономии.

Тут подоспели наши офицеры с «Надежды»

— За флот и отечество, господа! — азартно рявкнул Головачев, с ходу обрушивая дубовый табурет на голову ближайшего пирата.

Левенштерн и Ромберг тут же вломились в самую гущу свалки. Флотские погрузились в драку с таким энтузиазмом, будто мечтали об этом с самого выхода из Портсмута.

— Получай, каперская рвань! — весело орал Ромберг, ловко парируя удар ангилчанина и делая противнику подсечку. — Куда тебе против российского флота⁈

Вдруг петли входной двери с жалобным визгом распахнулись, и в таверну ввалилась толпа пьяных английских матросов со шхуны Смита. Увидев, что их любимого капитана и офицеров увлеченно лупят люди в чужих темно-зеленых мундирах, бритты с утробным ревом повыхватывали ножи.

— Бей их, парни! Режь русских! — истошно завопил кто-то из толпы.

Численный перевес мгновенно качнулся не в нашу пользу. Морячки у англичан были здоровые и привычные к портовым дракам. Нас начали брать в кольцо. На каждого приходилось по двое-трое противников.

Кто-то врезал мне в ухо, на мгновение все поплыло в глазах. Держу удар и бью с левой прямо в чью-то блестящую от пота скулу, чудом ныряю под свистящий взмах дубинки, бью каблуком по колену. Слышу нехороший влажный хруст и вопль. Отлично! Минус один.

— Сзади, Федор Иванович! — ревет Головачев, мощным хуком справа отшвыривая от меня какого-то верзилу.

Кабак окончательно превратился в кромешный ад, а Ратманова с португальскими солдатами все не было. И вдруг мы получили неожиданное подкрепление. Нам помогла наука!

Рябой английский боцман уже занес тяжеленную оловянную кружку над головой Левенштерном, но внезапно оказался в полной темноте. Остроносый Лангсдорф, с проворством мартышки подскочив сзади, ловким движением натянул фалды боцманского сюртука ему прямо на голову, намертво спеленав руки.

— Доннер веттер! Таузен тойфель! Дрек мит пфеффер! Дейче муттер! — поливал боцмана отборной бранью швейцарец, для верности яростно пиная его под колени.

Лейтенант Левенштерн обернулся, мгновение стоял, ошарашенно моргая, но тут же сориентировался и, добавив спеленатому врагу тяжелой рукоятью кортика по затылку, отправив громилу на пол.

Следом отличился Тилезиус. Сутулый академик, потерявший в суматохе свой пудреный парик, вынырнул из-за расколотой стойки бара, сжимая в руках пузатую стеклянную банку из-под препаратов. В мутной жидкости плавали какие-то заспиртованные тропические ящерицы.

— Ви есть варвари! Пфуй на вас! Невежественний скот! — провизжал немецкий ученый.

И, выдернув корковую пробку, Тилезиус широким жестом сеятеля плеснул чистейшим медицинским спиртом прямо в глаза одного из напирающих пиратов. Англичанин завыл благим матом, в слепой панике растирая обожженное лицо.