Полная версия книги - "Акционер (СИ) - Коллингвуд Виктор"

— Мои солдаты умеют развязывать языки, — тонко улыбнулся португалец. — Будьте покойны, господин капитан. Из команды живо выбьют все нужные признания до рассвета. Пленников отыщут. Ну а корсаров ждет пеньковый галстук.

Ну, это уже было что-то. Не весть что, но что-то.

Сухо распрощавшись с властью, наша делегация направилась к выходу, в душное пекло пыльной улицы.

Едва мы оказались на улице, Иван Федорович резко обернулся ко мне.

— И как же вы намерены добыть бумаги у вооруженных головорезов, граф? — требовательно спросил капитан, сдвинув брови. — Это не петербургский салон. Вас попросту зарежут!

Пришлось выкладывать карты на стол.

— Имеется безотказная наживка, господин капитан. Охранная грамота от самого принца Уэльского.

Ратманов удивленно крякнул. Иван Федорович нахмурился еще сильнее.

— Этот боров Смит крайне живо заинтересовался этой бумагой, — приподнял я завесу над своей идеей. — Похоже, он самонадеян и туп. Жадность там напрочь застит разум. Поэтому сегодня я предложу ему игру и поставлю грамоту против их каперских патентов.

— Пират не станет рисковать единственным прикрытием от виселицы, — сухо возразил Крузенштерн. — Слишком высокие ставки.

— Станет! Выпивка и уверенность в собственной безнаказанности творят чудеса. Смит думает, что полностью контролирует ситуацию. Решит, что при любом раскладе за картами попросту пустит мне кровь и заберет обе бумаги даром.

Затем, обведя взглядом суровые лица капитана и старпома, я жестко обозначил главное условие.

— Но мне нужны офицеры при оружии. Сегодня вечером в той самой таверне, где пьют Смит и Мур.

— Хотите втянуть моих людей в поножовщину?

— Надо, чтобы офицеры меня подстраховали, Иван Федорович. Пусть наши лейтенанты займут соседний стол, будут пить вино и мозолить им глаза. Как только англичане выложат патенты на сукно, надо будет незаметно отправить кого-то за португальскими солдатами. Остальные прикроют мне спину в случае стрельбы и драки.

Капитан долго молчал. Конечно, вся эта история ему не нравилась. Но отступать было поздно.

— Добро, — наконец, хмуро кивнул Крузенштерн. — Готовьте ваши пистолеты, граф. Боюсь, крови не избежать.

Вернувшись на шлюп, я первым делом открыл сундук. Достал оба дуэльных «Лепажа». Проверил кремни, засыпал свежий порох на полки. Офицеров предупредил сразу: вечер перестает быть томным, возможна кровь. Моряки молча проверили оружие. Кажется, они начал ипривыкать к тому, что с графом Толстым не соскучишься.

К шести вечера мы были готовы: я, Ромберг, Левенштерн, Головачев, Ратманов и мичман Беллинсгаузен. Гардемарины Коцебу просились с нами, но им отказали. На берег мы прибыли, уже когда стемнело. Душный тропический вечер сменялся ночной прохладой. В кромешной темноте, изумляя наших офицеров, мельтешили зеленые искры светлячков. Местные женщины ловили этих светящихся жуков и цепляли прямо на платья вместо брошей. Выглядело забавно и немного дико. Такая умиротворяющая картина могла бы растрогать кого угодно, но только не нас. Напряжение перед дракой нарастало, буквально выворачивая все внутри.

У входа в трактир на камне, худой как высохшая жердь. сидел всё тот же негр. Железный ошейник, толстая цепь — все при нем. Левенштерн, притормозив, порылся в кармане и. бросил в серую пыль несколько местных монет. Раб дернулся, не поднимая глаз, накрыл их мозолистой ладонью. А мы шагнули внутрь.

Кабак был полон. Колыхаясь от невыносимого гвалта, клубы табачного дыма лениво поднимались к потолку. В углу под коптящей масляной лампой обнаружились наши яйцеголовые: Тилезиус, Лангсдорф и Горнер оккупировали отдельный стол. Поблескивая плешью, Тилезиус длинным тонким скальпелем потрошил местного светлячка, удерживая его пинцетом.

— Говорю вам, герр коллега, это есть чистый фосфор! — брызгал слюной немец, поднося изувеченного жука к самому носу Лангсдорфа.

— Пфуй! Дилетантство! — отмахивался тот. — Это органический люминесценций! Реакция в брюшке!

Швейцарец Горнер флегматично записывал весь этот бред в пухлый блокнот. Короче, господа ученые в своем репертуаре.

Англичане нашлись в центре зала. Они явно что-то отмечали и уже успели здорово набраться. Стол плотно заставлен пузатыми бутылками, морды красные, лоснятся от жира и пота.

Заметив наши мундиры, британцы плотоядно оскалились. Посыпались пьяные, издевательские приветствия. Смит откинулся на спинку скрипучего стула. Покрутил в толстых сардельках-пальцах серебряную монету.

— О, какие люди. Вам, похоже, сегодня не сопутствовала удача, граф? — хрипло заржал боров, намекая на мою ссадину на скуле.

— Всякое бывает, — ровно ответил я.

— Просто фортуна любит смелых, — ухмыльнулся Смит. — Тех, кто не боится взять свое силой. Верно, Мур? Ха-ха-ха!

Долговязый лейтенант гаденько захихикал, прикладываясь к кружке.

— Кстати о фортуне, — я криво усмехнулся. — Не желаете проверить ее благосклонность на зеленом сукне? Сыграем в макао!

Британцы переглянулись. Не дожидаясь ответа, я уселся за залитый ромом стол. Ратманов и остальные офицеры молча уселись за единственный свободный стол прямо у входа. Смит хрипло хмыкнул и бросил на доски сальную колоду.

Раздали карты. Под столом я щелкнул скрытой пружинкой в перстне-печатке и вскоре принялся кропить карты — методично, но без фанатизма. Торопиться было некуда.

Пока шел этот тонкий процесс, я специально играл неровно. Раз — сорвал жирный банк, прочитав свой же крап. Два — слил все подчистую.

Англичане раздухарились. Хорас Смит краснел, поминутно вытирая лысину платком, и пил, не переставая. Стараясь проиграть побольше, я изображал крайнюю нервозность: барабанил пальцами по столешнице, тяжело дышал, хмурился и делал огорченную рожу. Заказал рома, выпил залпом. Британцы переглядывались, довольно ухмылялись. Похоже, сыны Альбиона уже предвкушали легкую добычу: русский лох явно поплыл!

Очередная сдача. Карты легли идеально. Я повысил ставку. Смит ответил. Затем я пошел ва-банк и… И показательно слил полтораста пиастров.

На физиономии лейтенанта Мура появилась гаденькая ухмылочка.

— Фортуна — женщина. И вы сегодня явно у нее в немилости, граф!

Делая вид, что окончательно сорвался, я яростно скомкал карты, швырнул их на стол и выругался сквозь зубы.

Англичане заржали в голос. Смит навалился мощной грудью на стол, обдав меня тяжелым перегаром. Глазки его сузились в щелки.

— Кончилось серебришко, граф? — сально улыбнулся капер. — А я только вошел в азарт. Откинувшись на спинку стула, я выдержал паузу.

— Господа! Помнится, вы в прошлый раз крайне интересовались охранной грамотой от принца Уэльского. Не так ли?

Сунув руку за пазуху, я вытянул плотный пергамент с сургучными печатями и бросил на залитое ромом дерево.

— Сегодня, исключительно чтобы утолить ваше любопытство, я захватил ее с собой. Вот!

Кабацкий гул будто отрезало, пьяный смех оборвался. Смит жадно впился взглядом в королевские вензеля и печати. Тощий Мур вытянул длинную шею.

— Смотри-ка, Хорас, — вполголоса пробормотал Мур. — Она на предъявителя. Имя не вписано. Никаких имен!

Прочитав, Смит тяжело сглотнул, его маленькие глазки превратились в две щели. Бумага давала абсолютный иммунитет и содействие от Королевского флота любому владельцу. Настоящий джекпот!

Искушающе улыбаясь, я пододвинул пергамент ближе к центру стола и накрыл ладонью.

— Вижу, вещь вам приглянулась. Предлагаю сыграть на нее! Итак, моя грамота против ваших каперских патентов. А серебро можете оставить себе!

Смит замер, тяжело дыша. Я прямо видел, как в глазах его вертится колесо рулетки. Он понимал: риск огромен, но выпитый алкоголь и жадность сорвали тормоза. Мур наклонился и жарко зашептал ему на ухо.

— Идет, — хрипло бросил Смит.

И, сунув ладонь за пазуху, он выудил свои помятые документы.

Началась сдача. Напряжение гудело, как натянутый якорный канат. Изображая глубокие раздумья, принялся нервно барабанить пальцами по столу. Поймал тяжелый взгляд Ратманова и едва заметно кивнул.