Полная версия книги - "Маньчжурский гамбит. Пенталогия (СИ) - Вэй Катэр "Катэр Вэй""
Корф молча опустился на стул. Взгляд у старого офицера был внимательным, ждущим. Вопросов сам не задавал, инициативы не проявлял.
– Вечером у меня встреча в «Модерне», – начал я. – С губернатором Бао. В семь часов, в ложе на втором этаже. Мне нужен сопровождающий из нашего боевого отряда. Прежде эту роль всегда выполнял Тимофей, но сейчас, сами понимаете, обстоятельства изменились. Кого посоветуете?
Барон подумал секунды три.
– Осеев, – ответил уверенно. – Из всех кандидатур на сегодня – это единственно верная. Проверен и в бою, и на переговорах. Уже сопровождал вас к Секачу. Принимал участие в всех операциях. Кроме того, Алексей всегда чётко понимает поставленную задачу.
Я подумал немного. В принципе, Осеев пришел мне в голову первым делом, ещё до прихода Корфа. Просто не хотелось бы отвлекать его от танка. Кроме того, Алексей всё‑таки не вояка, как, например, тот же Тимоха. Он инженер в первую очередь.
Собирался уже согласиться с бароном – просто чтобы двигаться дальше, – но взгляд машинально скользнул за окно. Скользнул и задержался. Во дворе наметилось какое‑то оживление.
Корф продолжил приводить доводы в пользу Осеева, я его почти не слушал. Моё внимание полностью переключилось на улицу.
Гастон, который оторвался от танка, чтобы передохнуть, каким‑то образом оказался рядом с караульными. Стоял и активно о чём‑то разговаривал с ними. Я бы даже сказал, спорил.
Один – здоровяк Тарас – снял с плеча винтовку, протянул Гастону. Второй парень указал куда‑то в сторону забора. Француз проследил за пальцем, кивнул.
Из‑за ограды, метрах в сорока, торчала сухая ветка – обломок старого сучка, наверное, ещё с прошлой осени. Тонкий, чёрный, кривой. С такого расстояния я бы в него из «маузера» попал только случайно.
Гастон вскинул трёхлинейку. Не суетливо, не картинно – просто вскинул, как подносят ложку ко рту. А потом, не целясь, выстрелил.
Ветка за забором исчезла.
Тарас снял шапку, поскрёб в затылке. Второй парень громко присвистнул. Гастон вернул им винтовку так же спокойно, как брал, коротко бросил что‑то и пошёл обратно к вагону.
– Владимир Николаевич, – прервал я Корфа. – Со мной сегодня пойдёт француз.
Барон молча смотрел на меня несколько секунд. Потом всё‑таки высказался.
– Павел Александрович, я не спрашиваю почему. Но… Гастон – новый человек, он не проверен. Вдруг на него нельзя положиться.
– Положиться, мой дорогой барон, вообще ни на кого нельзя. Если уж откровенно. Но я сейчас вдруг понял, что Гастон – самая отличная кандидатура. Он воевал, у него отличный опыт, он не трус и, пожалуй, достаточно сообразителен. Плюс…
Я с усмешкой посмотрел на Корфа.
– Если я придумаю, как нам протащить в «Модерн» оружие, Гастон справится с ним лучше остальных, когда ситуация выйдет из‑под контроля. Мне бы, конечно, хотелось этого избежать, но не уверен, что получится. Так что сообщите нашему французу, сегодня вечером у него запланирована культурная программа. Пусть зайдет ко мне, обсудим детали.
Глава 12
Я отправил Корфа восвояси, велев ему продолжать подготовку лесопилки к возможному нападению. Сам тоже вышел во двор. Предварительно попросил барона не говорить с французом о вечерней прогулке. Сообщу танкисту сам.
Мороз, как всегда бывает к вечеру, крепчал, но после натопленной конторы это даже бодрило. Остановился, немного потупил. Вдыхал холодный воздух, пытаясь успокоить внутренний азарт, который, чего уж скрывать, начал щекотать нервы. Видимо, натуру один черт не переделаешь. Есть во мне эта тяга к хождению по острию ножа. А я еще, дурачок, искренне верил, что в новой жизни все будет по‑другому. Очень зря.
Двинулся к вагону, на ходу выстраивая в голове чёткую схему предстоящего вечера.
Оружие мы туда пронесём, в гробу я видел все эти условия губернатора. Надо быть совсем идиотом, чтобы с пустыми руками идти на встречу с человеком, который до одури хочет меня закопать где‑нибудь на задворках Харбина. Соломон, конечно, молодец, но в том, как правильно организовывать «стрелки», я всё же знаю побольше.
Вопрос: как именно пронести пистолет? На самом деле ответ достаточно прост. «Модерн» открылся в 1913 году как самая передовая гостиница на всём Дальнем Востоке. Её строили с прицелом на европейские стандарты – электричество, лифт, паровое отопление, ватерклозеты в номерах. Об этом наперебой кричат рекламные проспекты «Модерна», развешанные по всему городу, не раз обращал на них внимание.
Чисто теоретически общественные туалеты со смывными системами в отелях класса «Модерна» должны действовать ровно по той схеме, которая известна в моём времени, вернее, которая была широко распространена в конце двадцатого века. Бачок расположен высоко, воду он спускает, когда тянешь специальную цепочку. меня такой вариант вполне устраивает.
Мы провернем схему, которая стара как мир. Гастон отправится в ресторан раньше, спрячет оружие в сортире. И тут отлично вписывается второй момент, который склонил чашу весов в пользу танкиста. Никто в Харбине не знает, что француз теперь работает на князя Арсеньева. Значит, никто и не додумается связать появление Гастона со мной. А это – охренеть, какое преимущество.
Другой вопрос – озвучивать придуманную схему с оружием сам не собираюсь. Юный князь Арсеньев такого знать не может по определению. Гастон пока не настолько мне близок и понятен, чтобы позволить ему увидеть все особенности нового работодателя. Тут Корф прав, надо дозированно показывать французу мою реальную личность.
Гастон обнаружился ровно там, где и должен быть – у товарного вагона. Осеева рядом уже не было, Алексей ушёл распорядиться насчёт жаровен. Лягушатник, стянув перчатки, копался в моторном отсеке «Рено». Пальцы у него от холода покраснели, но работал он спокойно, без спешки. Танкист чувствовал машину как опытный доктор чувствует пациента.
– Гастон, – позвал я француза.
Он выпрямился, вытер руки о ветошь, выбрался из вагона на улицу. Взгляд у него был усталый, чувствовалось, что наш танк его знатно подвымотал, но при этом собранность и сосредоточенность никуда не делись. Как и желание разобраться с машиной.
– Mon prince, – кивнул танкист. – Что‑то срочное?
– Да, – Я махнул лягушатнику рукой, предлагая отойти в сторону, – Отвлекись на десять минут. Есть разговор.
Мы зашли за штабель досок, теперь нас не было видно ни от бараков, ни с вышки. Гастон достал папиросу, прикурил, вопросительно поднял бровь. Ждал пояснений.
– Сегодня вечером идём в «Модерн», – начал я без прелюдий, сразу в лоб. – Мы с тобой и ещё один господин. Встреча назначена на семь вечера. Скажу сразу, она не совсем обычная. Буду вести переговоры с губернатором Бао Гуйцином, который очень сильно желает изжить меня со свету.
Гастон никак не отреагировал. Не выказал удивления, не начал задавать вопросы. Затянулся глубоко, выпустил дым. Взгляд его по прежнему оставался сосредоточенным и ожидающим. Француз хотел больше вводных.
– По требованию Гуйцина, – продолжил я, – каждая сторона приводит по два человека сопровождающих. Оружие сдаётся при входе метрдотелю. Ложа на втором этаже, открытая, отделена от общего зала только занавесом. Снизу нас будет видно.
– Ясно. Пока что ситуация выглядит настораживающе.
Ну хоть какая‑то реакция. А то я уже подумал, что этот француз каждый день ходит на встречи заклятых врагов в качестве участника.
– Скажу честно, разговор будет напряжённый. Нет ни малейшей уверенности что он пройдёт спокойно. Более того, я имею веские основания подозревать, что губернатор приготовил мне парочку неприятных сюрпризов. За недолгое время пребывания в Харбине прочувствовал на собственной шкуре одну интересную особенность. Китайцы живут по старой русской схеме – закон что дышло, куда повернёшь, туда и вышло. Их обещания и договорённости действуют, только когда им самим это выгодно. В любом другом случае правила игры они меняют очень быстро, прямо в процессе.