Полная версия книги - "«Спартак»: один за всех - Горбачев Александр Витальевич"
Игорь Рабинер
Состоялось собрание команды, на котором футболисты все как один выступили против Шляпина и попросили его уйти в отставку. Удивительно, да? Как это вообще возможно? Много лет спустя я разговаривал с внуком Николая Петровича Старостина — Михаилом Шириняном. И он мне сказал: я точно знаю, что это собрание инициировал Романцев. Это была его инициатива, поданная как инициатива футболистов.
Александр Хаджи
Когда Шаляпин написал заявление об увольнении, созвали собрание в Тарасовке. Старостин встал, выступил, сказал, что он предлагает на пост президента Романцева Олега Ивановича. Все единогласно поддержали. Не поддержать было нельзя: если ты не будешь поддерживать, тебя уволят завтра.
Дмитрий Ананко
Естественно, все проголосовали за. Мы же понимали, что с Романцевым все гораздо быстрее будет решаться.
Владимир Бесчастных
Я даже серьезно это голосование не воспринимал, мне не казалось это какой-то сменой власти. Для меня Романцев как был главный человек в «Спартаке», так и остался. А какая у него должность, меня не интересовало.
Андрей Тихонов
Если голосование было, значит, я голосовал. Мне без разницы было: надо так надо.
Виктор Онопко
Да как-то не вникали, для чего это все делается. Мы доверяли Романцеву и, естественно, отдали ему все свои голоса. У нас, футболистов, такого нет — «думать». Футболист должен думать, как играть, как восстанавливаться, как готовиться.
Василий Уткин
Поскольку понятие «президент клуба» было довольно новым, тогда все равно предполагалось, что все процессы управления клубом находятся в руках тренера. Если он формально документы не подписывает — все равно он главный.
Олег Романцев
Занятости на должности президента у меня никакой не было. Чисто как зицпредседатель Фунт. Я даже в офисе клуба-то бывал редко. И на мне не лежало никакой финансовой ответственности. Мы так с Николаем Петровичем и договаривались: ну какой из меня финансист, если я в этом деле ничего не понимаю?
Игорь Порошин
Я думаю, что в этом состоит драма жизни Олега Ивановича. Профессиональной его жизни. Когда ты начинаешь что-то делать, и затем перед тобой каждый день возникает вопрос: а может быть, еще вот это сделать? А может быть, то? А хорош ли я буду в этом? А корпоративный я человек или одиночка? А творец ли я или могу сидеть во главе совета директоров и командовать армиями? И наверняка найдутся люди, которые скажут: «Да слушай, *** [елки], ты Цезарь. За что ни берешься, все у тебя *** [офигенно] получается». И это, конечно, то, с чем каждый из нас сталкивается.
А дальше следует ответ самому себе. Как правило, ответ: конечно, я могу, надо попробовать, да кем я буду, если не попробую. И я думаю, что в какой-то момент, при всей своей интровертности, Олег Иванович внушил себе, что он вполне корпоративный человек. И уже не стояло никакой дилеммы в духе: не, ребята, решайте там с деньгами, а я буду заниматься чистым искусством. И с властью вы там договаривайтесь. Очень немногие способны так сказать. Большинство будет играть в Юлия Цезаря.
Олег Романцев
Я, что ли, хотел быть президентом? Я в жизни не знал, что это такое! Ну, сделали, и вроде это оправдало себя.
Олег Романцев на тренерской скамейке во время одного из матчей «Спартака». 1993 год
Фото: Игорь Уткин / ТАСС
Владимир Абрамов
Власть развращает. Абсолютная власть развращает абсолютно. И когда ты становишься тренером, у тебя огромная власть в клубе. Когда тебе еще доверие оказывают — твоя власть усиливается. И когда ты, кроме этого, еще и становишься президентом, и все тебе заглядывают в рот и считают, что, оказывается, ты умнее всех, а ты еще постоянно сидишь у себя в кабинете, никуда не выходишь… Читаешь философские книги, у тебя чемодан, полный ими. Всем кажется, что это что-то тако-о-ое! Ну, маг!
Игорь Рабинер
Тем, что я слишком глубоко влез в эту тему, тогда не все в клубе были довольны. Я приехал собирать информацию и имел наивность сказать второму тренеру «Спартака» Тарханову, какая тема меня интересует. Он сразу напрягся, и меня немножко турнули с базы тогда.
Я помню, что у меня была большая публикация на эту тему под заголовком «Не прошляпить бы „Спартак“». Великий спартаковец Игорь Нетто там говорил, например, что главное — сделать так, чтобы «Спартак» не оказался в руках великих комбинаторов. И в этом смысле решение, что президентом клуба станет Романцев, казалось разумным компромиссом. И в короткой перспективе это позволило сохранить состав, преемственность. Но вдолгую это принесло вред в том смысле, что абсолютно вся власть сосредоточилась в руках одного человека.
Владимир Абрамов
В декабре 1993 года «Спартаку» нужно было играть в Лиге чемпионов с «Галатасараем». А в Москве мороз, снега навалило, тренироваться негде. И денег у команды нет, чтобы выехать в ОАЭ или там на солнечную Сицилию. А у меня был знакомый хорватский миллионер Влад Малик, болельщик «Спартака». Он мне звонит и говорит: слушай, у меня в Хорватии, в Пуле, сейчас 12–14 градусов, есть три поля зеленых. Пусть приезжают — всё бесплатно. Ну, через Сашу Хаджи договорились с Олегом Ивановичем. Приехали, разместились в пятизвездочной гостинице. Там ужин, и там врач в команде назаказывал ребятам самых дорогих блюд. Причем половину есть никто не стал. Влад мне говорит: слушай, такие обеды мне обходятся в тысячу марок, а они ничего не съели. Ты поговори с Олегом Ивановичем, чтобы заказывали вдумчиво, а то я вылечу в трубу. Я тактично Олегу Ивановичу сказал, он так посмотрел на меня и сказал: «Козел, *** [блин], херню какую-то несет. Ребята нормально заказывают, ведем себя по-спартаковски».
На следующий день мы обедаем. Олег Иванович смотрит на врача и спрашивает: а что за баранина жесткая, кто заказывал? Я смотрю: у этого врача руки задрожали. И Романцев говорит: «Еще раз будет такой заказ, мы будем рассматривать вашу профессиональную принадлежность». Встает и уходит. И потом ко мне Саша Хаджи подошел, извинился и говорит: слушай, Володь, я дурак, забыл объяснить тебе наши порядки. Когда Олег Иванович о чем-то говорит, слушают только его, даже если он сказал хрень, даже если он чего-то не понимает, все должны молчать и исполнять. Никто не имеет права ни малейшего сомнения высказать по поводу его праведных слов. А ты сидишь и высказываешься. Неудобно получилось.
Леонид Трахтенберг
Он жил футболом. То, что он был и президентом клуба, и тренером, упрощало задачу. Поэтому что нравилось президенту Романцеву, то нравилось и тренеру Романцеву, и наоборот.
Александр Хаджи
Олегу Ивановичу было очень сложно совмещать две больших должности. Пришлось ему искать себе помощников. На роль генерального директора он выбрал Есауленко Григория. Кто это такой? Это русский человек из Краснодарского края. Он часто приглашал нас в гости в ресторан «Разгуляй», мы подружились. Отмечали у него дни рождения, свадьбы в ресторане, он делал большие скидки нам. Мы приглашали руководителей зарубежных клубов в его ресторан, все иностранцы были в диком восторге от русской кухни. Море водки, черной икры и всего такого, там еще цыгане выступали…
Потом я познакомил его с Романцевым. Мы стали чаще общаться, Есауленко был вхож в «Спартак», выезжал с нами в поездки за границу и начал заниматься продажей футболистов. Потом его работа заключалась в том, чтобы находить средства для существования команды: трансферы, заключение сделок с компаниями, спонсорами, ну и различные там вещи.