Полная версия книги - "Сталин. Шаг в право - Жуков Юрий Николаевич"
Исходя из более низкой оценки урожая, мы взяли более низкую цифру для наших заготовок и для экспорта. Потом, в течение года, снижали и вопреки нашим предположениям, которые доходили в начале до 750, потом до 720, потом до 700 млн пудов, на самом деле получили возможность закупить за этот (хозяйственный. — Ю.Ж.) год 685 млн пудов. Мы, значит, не приняли в расчёт или недооценили стремление крестьянства, которое, как оказалось, не хотело нам отдавать хлеба столько, сколько мы хотели. Мы купили хлеба меньше, чем предполагали. Мы купили его дороже, чем предполагали… Мы, наконец, закупили хлеб не в те сроки, которые для нас казались наиболее хозяйственно вынужденными для вывоза за границу, чтобы использовать конъюнктуру высоких мировых цен…
Это значит, что крестьянство сочло для себя более расчётливым дать нам хлеба меньше, дать его дороже и давать его в более растянутые сроки».
Сказал Каменев и о том, к чему привела ошибка при предварительной заниженной оценке урожая. «В результате, — разъяснил он, — получилось сжатие экспорта, соответствующее сжатие импорта, недостаточная возможность выполнить наш план в подготовке промышленности к дальнейшему развёртыванию, элементы затруднений с червонцем (падение его курса. — Ю.Ж.), разрыв цен и валютные затруднения».
Вывод из сказанного мог оказаться неожиданным, но неоспоримым: «Союз с крестьянством абсолютно необходим. Но для того, чтобы вместе с союзником идти, чтобы осуществить руководящую роль в этом союзе, надо, конечно, знать этого союзника, а мы, видимо, знаем его плоховато».
Отметил Каменев и иное, но столь же существенное, важное: «Товарищи из экспертного совета считают, что в начале 25/26 хозяйственного года крестьяне имели в виде запасов минимальный минимум, затрудняющий всё хозяйственное развитие нашей страны — 125 миллионов пудов, и наши торговцы — 10 миллионов… Чем крестьяне закончили год? Они утроили свои запасы. Экспертный совет определил запасы конца этого (хозяйственного. — Ю.Ж.) года в 400 миллионов пудов. Значит, добавка накоплений за этот год была в 265 миллионов пудов».
Затем докладчик перешёл к анализу распределения в деревне полученных доходов. «Конечно, — продолжил Каменев, — крестьянство в этом году использовало урожай не только для того, чтобы накопить хлебные запасы… В прошлом, 24/25 году, общая сумма покупок крестьянами промтоваров и кустарных изделий была равна 2470 миллионам рублей… Крестьянство купило промтоваров в этом году на 3648 миллионов… Вместе с тем было и какое-то денежное накопление… Сколько? Цифра колеблется: приблизительно около уровня 300 миллионов рублей». И подытожил: «Это есть цифровое выражение того процесса, который идёт в деревне».
Хорошо понимая, что таким образом он как бы уравнивает положение на всей территории СССР, докладчик пояснил, что накапливает деревня лишь на Украине, Северном Кавказе и в Сибири. В то же время такой возможности лишены Центрально-Чернозёмная область и Поволжье, где предыдущие годы были неурожайными.
Придавая особое значение денежным накоплениям, Каменев привёл данные, взятые из статьи «Каков размер частного капитала», опубликованной газетой ВСНХ «Экономическая жизнь» всего три недели назад, 1 июля, подсчитавшей, что накопления кулаков и нэпманов составляют 1,3 миллиарда рублей, из которых 400 миллионов являются чистым доходом.
Далее Каменев перешёл, опять же опираясь на данные экспертного совета при ЦСУ, к оценке предполагаемого урожая. Он, как гласил прогноз, должен составить 4,7 миллиарда пудов — на 407 миллионов больше предыдущего. Поэтому докладчик и предложил участникам пленума, не откладывая в долгий ящик, решить: сколько купить хлеба, по каким ценам, какое количество направить на экспорт.
«Мы можем, — рассуждал Каменев, — в этом году вместо 125 миллионов пудов зерновых культур вывезти за границу 300 миллионов… скопить для себя резерв в 100 миллионов… увеличить нормы потребления, взяв на это ещё 200 миллионов пудов сверх того, что потребили в этом году».
Но для того, подчеркнул Каменев, необходимо наращивать промышленное производство. «Нам в этом году, — пояснил он, — для снабжения деревни не хватило товаров приблизительно на сумму 300 миллионов рублей… Как будет в этом году? Уменьшится эта „дыра” или увеличится, дадим мы всё или нет, от этого и зависит, сколько мы от крестьян получим».
Снова и снова приходилось докладчику заниматься подсчётами. И объяснять: при оптовых ценах на хлеб 90 копеек за пуд вместо прошлогодней — 1 рубль 4 копейки, крестьяне будут располагать покупательным фондом в 4,2 миллиарда рублей вместо имевшихся в 25/26 году 3,9 миллиарда. А между тем, напомнил Каменев, производство ширпотреба планируется увеличить всего на 11 %.
Как же быть? И Каменев предложил два варианта выхода. «Один более пессимистичный, — указал он, — против покупательного фонда… который достигает 4,2 миллиарда, мы можем противопоставить продукции на 3,7 миллиарда… Второй более оптимистичный расчёт — поставить товаров больше миллионов на 150 и получить диспропорцию в 370 миллионов».
«Мы должны признать, — заключил Каменев, — что этот год мы закончим с неудовлетворением крестьянства, с „дырой” миллионов в 300… В наступающем году при повысившемся урожае мы опять окажемся с недостатком, и вместо заполнения „дыры” в 300 миллионов нам не хватит ещё минимум миллионов 370».
Докладчик указал не только на проблемы. Предложил и решения. Сказал, что необходимо запланировать закупочную цену 90 копеек за пуд, повысить продажу водки на 360 миллионов рублей, для чего увеличить производство спирта с 17 миллион вёдер (ведро — 12,2 л) до 30 миллионов. Добиться максимальной рентабельности экспорта и поддерживать червонец [236].
Прения открыл Г.Л.Пятаков, заместитель председателя президиума ВСНХ, не только безоговорочно поддержав основные тезисы доклада, но и значительно усилив их собственными категорическими оценками.
«Схоластичный несколько спор, — заявил он, — который мы на нескольких пленумах ЦК вели здесь с товарищем Рыковым и другими относительно диспропорции, а именно об „историческом” характере диспропорции — нужно ли „забегать вперёд” или не нужно и тому подобное — этот спор на нынешнем, июльском пленуме ПК получает вполне конкретные разрешения… Речь идёт о том, что промышленность не может экономически соответствовать деревне. Вот вывод, который сегодня совершенно обязательно надо сделать».
«Второй вывод, — продолжал Пятаков, — забегает ли промышленность вперёд или нет? Относительно этого вопроса говорили мы, товарищ Троцкий и другие, что из конкретной экономики сегодняшнего дня вытекает вывод, что промышленность не должна отставать. Тот лозунг или та директива, которые мы до сих пор имели и которые мы постоянно вдалбливали, лозунг и директива «промышленность, не забегай вперёд», оказался явно неверным, ложным, вводящим в заблуждение, дезорганизующим партию».
От промышленности Пятаков перешёл к сельскому хозяйству: «Теперь далее. Мы имеем богатение деревни, деревня богатеет. Это очень хорошо. Процесс дифференциации в деревне, о котором было столько разговоров и споров, происходит. И это само по себе не так уж опасно. Кулак крепнет, верхушка деревни экономически крепнет. Это несомненный факт, против этого факта спорить нельзя. Но это явление происходит в условиях отставания промышленности и роста частного капитала. Вот это-то плохо».
Затем Пятаков не только подтвердил наличие огромного частного капитала, но и дал несколько большую его оценку — 1–1,5 миллиарда рублей. Объяснил: «11 % государственной продукции, производимой для широкого потребления, проходили через руки нэпманов, которые и превращают их в 45 %.
Объяснил он странный лишь на первый взгляд процесс так: «С 1 октября 1923 года по 1 июля 1925 года отпускные (оптовые. — Ю.Ж.) цены промышленности опустились на 37 %, а розничные цены за это же время опустились на 20 %… К маю 1926 года отпускные цены промышленности оставались на том же уровне — 63 % от цен на 1 октября 1923 года. А розничные цены подошли к уровню 1 октября 1923 года… Поэтому основная задача заключается в том, чтобы эту разницу между оптовыми и розничными ценами отчасти направить в госпромышленность, а не в карманы частного капитала» [237].