Полная версия книги - "Робин Уильямс. Грустный комик, который заставил мир смеяться - Ицкофф Дэйв"
И только единственный раз Робин был самим собой, когда, играя роль шекспировского актера, попросил зрителей предложить ему тему из новостей, чтобы он мог поимпровизировать, и кто-то выкрикнул: «Робин Уильямс!»
«Робин Уильямс? А кто это?» – спросил он.
«Морк», – последовал ответ.
«Нет, нет, малыш, – ответил Робин, – сегодня мы не будем этим заниматься. Сегодня я свободен, господин Боб. Хоть ненадолго я свободен от ”нану“. Мы занимаемся чем-то иным. Пять месяцев назад он даже свое имя не мог произнести. Но благодаря вашим деньгам он научился ”нану, нану“. А у вас появился ваш любимый сериал».
К этому моменту зрители скандировали: «Морк! Морк»! Морк!»
«Перестаньте, – сказал Робин. – Ш-ш-ш, тихо, время вышло. Мне нужно вам кое-что объяснить. Сегодня я не буду Морком, потому что выступаю здесь». Зрители зааплодировали, и он продолжил выступление.
На обложке «Reality… What a Concept» была нечеткая фотография с портретом Робина, которого поймали на полуслове с кажущейся ухмылкой и удивлением на лице, а на внутреннем развороте он был изображен в своих разных ролях: Преподобный в жатом полосатом костюме с библией в руке, Никки Ленин в советской футболке и со спортивной сумкой у ног, Дедуля Фанк в плаще и в оправе от очков без линз. На развороте также было скромное посвящение от Робина: «Этот альбом я посвящаю Лоре Берри Смит», но он не сказал, что это его мать. Он предпочел оставить загадку и тогда, когда благодарил других людей, при этом он называл только их имена, в том числе «Роб, Мисс Ви, Тодд, Лорин». Единственная конкретная благодарность высказана Джонатану Уинтеру «за то, что зажег во мне искру».
Как и живые выступления, лежащие в основе «Reality… What a Concept», сам концерт получил исключительно положительные отзывы. Журнал Magazine писал: «Выступления из ночных клубов демонстрируют, что Робин Уильямс похож на бабочку, работающую в ситкоме. Пока он в роли Морка, телевидение ограничивает его неуемное воображение. И ничего страшного в том, что здесь нет Морка». Еще там говорилось: «Комедийные выступления обычно раздражают – сценка Уильямса ”Смерть сперматозоида“ неподражаема. Ему легко удается рассмешить зрителя, изображая пьяного или упоминая слово «наркотики». И это не делает его выступление хуже, чем у Хоуп, Брюса, Косби, Карлина или Прайора». К осени альбом был уже в списке рекордов Billboard Top 10 (вместе с рок-альбомом Led Zeppelin «In Through the Out Door» и Supertramp «Breakfast in America»), а продажи составили более полумиллиона копий.
Казалось, все шло так, как мечтал Робин, к чему бы он не прикасался – все тут же приносило успех. Когда фотография Робина появилась на обложке Time, Беннетт Трэймер поздравил его рекламного агента Эстель Эндлер, сказав: «Это же круто?»
К удивлению, Трэймора Эндрер ответила: «Не совсем».
«Почему?» – спросил Трэймер.
«А почему же это не круто?»
«Ты не понимаешь, что звезды появляются для того, чтобы позже их кто-нибудь взорвал?»
6
Морк снимает защиту
Это была еще одна ночь в Improv на Манхеттене. Робин выбежал на сцену. Ему нравилось приезжать в этот город, нравилось оставаться здесь на выходные, чтобы поймать то нечто, что он мог найти только в Нью-Йоркских клубах. Зрители здесь были очень требовательны и не простили бы ошибку, в то время как в Лос-Анджелесе или Сан-Франциско к его выступлениям народ относился весьма лояльно.
Рич Шиднер, друг и коллега, вел шоу, когда неожиданно появился Робин, но это появление запомнилось навсегда. «Естественно, все были в шоке, – рассказывал Шиднер. – Он просто взорвал аудиторию за какие-то сорок минут. Что бы Робин ни делал, вызывало смех». После этого Робин с Шиднером наблюдали из-за кулис, как другой комик безуспешно старался повторить его успех. «Следующие два акта были просто никакими, это была пустая трата времени, но тут Робин сказал нечто неожиданное. Взволнованно глядя на сцену, он тихо, словно сам себе, произнес: ”Я больше не знаю, что смешно, а что нет“. Я был поражен. Многие бы сказали: ”Мы делаем так, чтобы все смеялись, так и будем продолжать, это же здорово“. Но Робин волновался, что теряет контроль над тем, что смешно, а что нет. И это проблема любого настоящего комика».
На протяжении целого года казалось, что Робин находится на гребне волны. Его ситком имел огромный успех, а первый альбом был в числе бестселлеров. Его излучающее счастье лицо украшало все виды товаров «Морк и Минди», включая футболки, коллекционные карточки, настольные игры и фигурки. Робин стал настолько узнаваемым, что больше не выходил на улицу в своих радужных подтяжках, которые ранее были неотделимой частью его образа, чтобы дети не подходили к нему с вопросом, возьмет ли он их с собой в космос. Крупное телосложение не делало его неуязвимым, напротив, он столкнулся с таким количеством проблем, что раньше и представить себе не мог.
В мартовском выпуске журнала «Los Angeles» от 1979 года в самом верху колонки со сплетнями под названием «The Insider» была опубликована новость о том, что Робин плагиировал часть своего материала у других комиков. В статье говорилось, что «группа молодых комедиантов из Лос-Анджелеса» – имена не упоминались – утверждала, что Робин приходил на шоу в Comedy Store, а позже их реплики появлялись в сериале «Морк и Минди». Некоторые из этих комиков, как говорилось в статье, отказывались выступать в клубе, если там будет Робин, а один исполнитель, имя которого не называлось, утверждал, что прижал Робина к стене и потребовал заплатить ему 300 долларов за те реплики, которые, по его мнению, были украдены, и Робин якобы с этим согласился. Статья заканчивалась тем, что эта группа комиков очень сильно боялась бросать вызов мощным менеджерам Робина в Rollins Joffe, но в то же время указывалось, что они «также понимают, что эта история может убить их лучшие шутки».
Спустя несколько дней эта история дошла и до Восточного побережья, когда ею заинтересовалась Лиз Смит из Нью-Йоркской «Daily News». Опять не назвалось никаких имен и деталей, а лишь повторялась история от анонимного источника, который «швырнул самого талантливого актера об стену и потребовал заплатить», и говорилось, что «завсегдатаи клуба подтверждают, что Уильямс заплатил».
Позже в апреле «Chicago Tribune» опубликовала длинную статью, которая во всех подробностях описала выдвигаемые претензии, и обрисованная в ней картина была далеко не лестной. Хотя в ней и говорилось о вызывающих зависть трудностях, с которыми пришлось столкнуться Робину в борьбе за огромную телевизионную аудиторию и армию фанатов, которые на него налетают, как «недоеденные драже», речь шла еще и о том, что у Уильямса есть и более глобальные проблемы: «В тесном комедийном сообществе Западного побережья его знают как человека, ”заимствующего“ фразы и концепции из других выступлений – грубо говоря, за воровство материала».
«Tribune» предупреждала, что исторически такие исполнители, как Милтон Берл, Ленни Брюс и Фредди Принц, тоже были «не чисты на руку», здесь же припоминались маловероятные рассказы о Уильяме Клоде Филдсе, которому, по рассказам, сломали ноги за воровство одной из ролей, и Шекки Грин, который отказывался выступать в Лас-Вегасе до тех пор, пока из зрителей не прогнали комика-вора.
В статье перечислялось несколько шуток из репертуара Робина, которые он использовал либо в своих живых выступлениях, либо в «Морк и Минди», и которые вполне возможно принадлежали другим комикам. Повторяющаяся шутка, когда Робин заявлял: «А сейчас я вам покажу что-то, чем я особенно горжусь», а после этого начинал расстегивать ширинку, по словам авторов статьи, принадлежала Чарльзу Флейшеру, а слова «Реальность – вот это концепция», ставшие названием знакового альбома Робина, возможно, принадлежали Биффу Мэнарду. В статье также говорилось, что одна из известных крылатых фраз Морка «Что происходит, плазма?» – слова, с которыми он часто обращался к своему юному другу Юджину (Джеффри Жаке) и их осознанно неверная комедийная интерпретация «Что происходит, кровь?» – были позаимствованы у Джона Уизерспуна, актера и комика, который вместе с Робином выступал в «Шоу Ричарда Прайора» и у которого долгое время была сценка о переехавшем в Беверли-Хиллс друге, который часто произносил эти фразы.