Полная версия книги - "Александр Лацис - Почему плакал Пушкин?"

13

Это доказательство Лациса использования Пушкиным галлицизмов (здесь – два подряд) замечательно согласуется с теорией Баркова, по которой прототипом Евгения Онегина, повествователя в романе, был Павел Катенин – а он широко применял в поэтической речи галлицизмы и архаизмы.

Барков полагал, что очень уж хорошие строки Пушкин «отдавать» Онегину-пловествователю не хотел.

Определение пресловутым двум письмам Дантеса «какая-то дамская беллетристика» замечательно; не по этой ли причине преимущественно дамы принимают их всерьез? Догадка о том, что именно эти два письма и были теми листками бумаги, которые Пушкин швырнул в лицо Геккерну, тоже весьма правдоподобна. Что же касается версии с Ольдекопом, то она была хороша как рабочая гипотеза и сама собой отпала после выхода книги Петракова.

Тот редкий случай, когда с Лацисом согласиться невозможно: некоторые строки посвящения «Полтавы» ни при каких натяжках не удастся согласовать с таким решением.