Полная версия книги - "Весна возмездия (ЛП) - Грубер Андреас"

Сквозь слёзы она разглядела Мартина — он стоял на сцене рядом с Даниэлем и отчаянно искал её глазами.

— Яна! — кричал он.

Она подняла руку, но он её не увидел. Пока пламя у входа разрасталось до угрожающих размеров — Яна спиной чувствовала его раскалённый жар, — воздуха становилось всё меньше.

Кругом царил хаос. Голоса делались всё громче, всё отчаяннее. Кто-то даже попытался прорваться мимо неё сквозь огонь наружу, но в нескольких метрах от стены пламени отступил.

Безнадёжно!

Яна продвинулась ещё немного. Шторы, объятые огнём, плавно опадали с потолка на пол. То и дело взвивались чёрные хлопья пепла.

Это настоящая смертельная ловушка! — поняла она. А Оскар Вагнер снаружи, ему сюда не пробраться. Уж он-то наверняка знал бы, что делать.

Но за дело вместо него взялся Даниэль — пытался хоть как-то совладать с ситуацией.

— Все по очереди! — кричал он, помогая молодой женщине забраться на сцену, и указывал назад, на декорации. — Через эту дверь… несколько ступенек со сцены… по коридору — и через эвакуационный выход на улицу!

Мартин всё ещё высматривал Яну слезящимися глазами, при этом помогая подняться второй молодой даме. Рядом на помост запрыгнули мужчина и парнишка.

— Все назад! — хрипел Даниэль. — Через эту дверь — на улицу! — повторял он. — По одному! Не толкаться! НЕ ТОЛКАТЬСЯ!

В проём проходил только один человек разом, да и шаткие ступеньки с узким коридором за ними были чересчур тесны.

Этот эвакуационный путь — чёртово игольное ушко!

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ЧАСТЬ 8. КОРОТКИЙ ПРОЦЕСС

ГЛАВА 60

Пятница, 17 мая

Эвелин сидела в нише у кулера, на деревянной скамье. Мимо как раз прошагала делегация адвокатов и свернула в коридор, ведущий в большой зал суда присяжных. Дождавшись, пока пройдёт последний, она склонилась к Имраану.

— Удаётся хоть что-нибудь разобрать?

В руке она держала смартфон; Имраан вставил наушники. Пока он сосредоточенно вслушивался, краем глаза она заметила, что к ним приближается Фло с рюкзаком на плече.

Он опустился рядом на скамью.

— Пуласки уже в зале, — едва слышно, одними губами, выговорил Фло.

Эвелин кивнула и взглянула на часы. Половина двенадцатого. До начала слушания оставалось тридцать минут. Времени было в обрез, но раньше Имраан попросту не мог незаметно отлучиться.

Имраан провёл рукой по бороде.

— Сейчас тот самый кусок, где Саджид заявляет, будто видел нас обоих в кафетерии… так, а вот теперь — самое интересное…

Взгляд его устремился куда-то в пустоту. Через несколько секунд запись оборвалась, и он вынул наушники.

— Ну? — спросила Эвелин.

— Они сменили тему. Под конец Саджид сказал… она проинструктирована… если подойдёт достаточно близко, завтра в зале суда она с ним покончит… дальше не разобрать. Слишком много посторонних шумов.

— Она? — переспросила Эвелин. — Женщина?

Имраан кивнул.

— И последние слова Саджида… «сердце Райнхольда»… или что-то в этом роде.

— Райнхольда? — Эвелин закусила ноготь.

Имраан замялся.

— По крайней мере, мне так послышалось.

— Послушаем ещё раз вместе.

Она вставила один наушник себе, другой протянула Имраану и снова прокрутила последние секунды записи.

— Это «сердце» — в смысле, человеческое сердце? — спросила она.

Имраан кивнул.

— А не могло быть «сердце Райнхарда»? — Слова Саджида и впрямь различались с трудом. Фло ещё накануне пытался получше отфильтровать голоса, но почти ничего не добился.

Имраан пожал плечами.

— Да, могло быть и «Райнхард», — признал он.

— Хорошо, — вздохнула Эвелин. — По крайней мере, теперь ясно: это произойдёт сегодня, в суде. И что это женщина.

Она перевела взгляд на Фло. Тот поднялся и закинул на плечо тяжёлый рюкзак с ноутбуком и со всеми бумагами, которые они распечатали накануне.

— Я в кафетерий, попробую разузнать побольше.

И быстрым шагом направился к выходу.

— Есть какой-нибудь приём, который Касем предпочёл бы остальным? — спросила Эвелин.

Имраан скривился и беспомощно развёл руками.

— Скорее всего, малокалиберный пистолет с глушителем.

Она покачала головой.

— Из-за металлоискателей отпадает.

— Тогда нож, — предложил он. — В принципе хватит и тонкого стилета.

Она снова покачала головой.

— И с ним через охрану не пройти. Вы свой нож взяли с собой?

— Не стал рисковать. Сдал в одну из маленьких ячеек на улице.

— Вот видите!

— Охрана — не аргумент, — возразил он. — Достаточно зайти в туалет и приоткрыть окно. На нижнем этаже решётки грубые, снаружи туда без труда можно передать оружие.

Эвелин задумалась. Чёрт! Имраан был прав.

— Лучше уходите. Касем не должен вас здесь видеть, если появится, — а он появится.

Имраан вложил ей в руку наушник.

— Прощайте, госпожа адвокат. Всего вам доброго.

Без единого лишнего слова он поднялся, повернулся и зашагал прочь.

Эвелин тоже встала и завернула за угол. Уже издали до неё донёсся возбуждённый гул из большого зала суда присяжных. Стоило переступить порог, как она почувствовала: внутри буквально кипит адреналин.

Возгласы, торопливые телефонные разговоры, вспышки фотокамер, скрип отодвигаемых стульев, поскрипывание паркета и глухое гудение, проникавшее из динамиков. Несмотря на скопление народа, в зале было прохладно — видимо, сказывались высокие потолки и толстые стены, облицованные мрамором. Окна начинались только метрах в четырёх над полом, за верхней балюстрадой.

На улице по-прежнему было пасмурно, поэтому вдоль стен горели лампы. Дождь, правда, на время поутих, но тут же на город обрушился новый ливень.

Когда утром Эвелин ехала автобусом через Вену, ей казалось, будто вода теперь выносит на свет божий весь мусор и грязь из захлёбывающейся канализации. И пахло именно так. Во всём этом было что-то апокалиптическое — и оно как нельзя лучше отвечало её настроению.

Она махнула Пуласки. Он стоял у стены, рядом со съёмочной группой, и пристально оглядывал каждого, кто входил в зал. Ажиотаж был колоссальный: процесс начинался по горячим следам, когда репортажи об убийстве ещё свежи в памяти, — такое случалось далеко не каждый день.

Пуласки подошёл, и Эвелин потянула его за собой вперёд.

— В первом ряду нам забронированы три места. Фло подойдёт.

В двух словах она пересказала ему то, что выяснил Имраан, и над чем сейчас бился Фло.

— Пока всё спокойно, — отозвался Пуласки, когда она закончила. — По крайней мере, насколько я могу судить.

Они опустились в первый ряд для публики. Обвинение и защита уже были на местах: Островский с командой — с одной стороны, Грот — с другой. На обоих столах лежало совсем немного бумаг. Сегодняшнее открытие должно было пройти быстро и закончиться тем, что председательствующая судья назначит дату первого слушания по существу.

Ровно в полдень в зал вошли трое судей, за ними присяжные, потом запасные, и последним — профессор Нимайер в сопровождении женщины-полицейского. Когда публика расселась и водворилась тишина, заседание объявили открытым.

Эвелин разглядывала Нимайера, сидевшего рядом со своим адвокатом — прямо, уверенно. Должно быть, Грот вдолбил ему: входить в зал с высоко поднятой головой, но не выглядеть высокомерным и ни в коем случае не смотреть в сторону присяжных. А те следили за каждым его движением во все глаза, как и трое запасных, сидевших сбоку.

Пуласки наклонился к Эвелин.

— Такой процесс для меня в новинку, — прошептал он. — В Германии этого нет, я знаю об этом только по фильмам.

— Забудьте всё, что вы там видели, — так же тихо ответила она. — Никаких «Протестую, ваша честь!», «Протест отклонён» и драматических словесных дуэлей. Обычно всё идёт довольно буднично.