Полная версия книги - "Весна возмездия (ЛП) - Грубер Андреас"

— Процесс открытый? — уточнил Пуласки.

— Да, увы, — вздохнула Эвелин. — А благодаря стараниям доктора Грота шумиха в прессе изрядная, так что зрителей наберётся немало.

— Плюс графики работы всего персонала, занятого на этой неделе в здании суда и в следственном изоляторе, — добавила Фло.

Пуласки присвистнул.

— Боже мой, да их же… просто прорва. — Он окинул взглядом списки. — И один из них должен убрать Нимайера?

Эвелин кивнула.

— На данный момент мы исходим именно из этого. Я постаралась учесть всех потенциальных подозреваемых. Остаются зрители — единственный непредсказуемый фактор.

Пуласки почесал подбородок.

— Но все они обязаны пройти через рамку, чтобы попасть в здание. Да и никто из них не подойдёт к Нимайеру так близко, чтобы что-то с ним сделать. То есть зрителей, скорее всего, можно сразу вычеркнуть. — Он помолчал. — А остальные?

— Не думаю, что Касем за пару дней успел протащить кого-то из своих под видом сотрудника. Времени слишком мало, а подготовка нужна обстоятельная.

Фло ткнула пальцем в бумаги.

— Зато за деньги он купит ту же информацию, что добыли мы.

— Верно… — Пуласки задумался и перекатил зубочистку из одного уголка рта в другой. — Стало быть, он выберет кого-то из этих и подкупит… или надавит шантажом. Нам остаётся лишь найти того, кто либо в долгах, либо с грешком за плечами.

— Или того, кому пригрозят расправой над близкими, если он не сделает того, что велит Касем. А под это подходит почти любой, — мрачно добавила Фло и тяжело вздохнула. — Мы уже прокручивали все варианты. Их попросту слишком много.

— Да… — задумчиво согласился Пуласки. — За такой срок выйти на конкретный след почти невозможно.

— Но есть ещё одна зацепка. — Эвелин положила перед ним телефон и запустила видеофайл.

Изображение было чёрным, зато слышались два голоса, говоривших по-арабски.

— Это Касем и Саид в машине, — пояснила она.

Пуласки подался вперёд, чтобы лучше слышать.

— Вы это записали?

— С помощью «Background Video Recorder». Я установила его Эвелин на телефон ещё год назад, — гордо вставила Фло.

Пуласки вслушивался в разговор, едва различимый сквозь уличный гул, рокот двигателя, барабанящий по крыше дождь и шорох ткани.

— Запись, к сожалению, идёт всего пятнадцать минут, — пояснила Эвелин. — Потом останавливается автоматически. Я включила её слишком рано, поэтому от разговора Касема с сыном вошла лишь половина.

— Возможно, и её достаточно. — Пуласки повернулся к Фло. — У вас же есть на компьютере та штука, что переводит на лету?

— Есть. И я о ней уже подумала, — отозвалась Фло с лёгким раздражением. — Называется «Real Time Translator», только с таким паршивым качеством оно не справляется. На записи и немецкие куски, что были до этого, толком не разобрать. Эвелин надо было сунуть Касему телефон прямо под нос.

— Тогда он бросил бы меня под дождём гораздо раньше — в самом буквальном смысле!

Пуласки приподнял бровь, поднялся, обогнул стол и щелчком отправил зубочистку в мусорное ведро.

— Значит, нужен переводчик с арабского. Разве в суде такого нет? Или у Драйер в комиссариате?

— Наверняка есть, — ответила Эвелин. — Только лучше, чтобы в суде об этой записи не узнали — и тем более о том, как я её сделала. Поэтому я попросила перевести Имрана.

И заодно сообщила ему, что Саид видел их в кафетерии и что Касем уже спрашивал её об этом. В конце концов, важно было, чтобы Имран рассказал шефу ровно то же, что и она.

Пуласки в ужасе уставился на неё.

— Вы что, отправили Имрану файл?!

— Я что, жить надоело? Разумеется, нет! Если об этом узнает Касем, нам с Имраном конец. — Эвелин махнула рукой. — Я должна включить ему запись лично. А сегодня выбраться он уже не сможет. В клане аль-Касемов сейчас сплошной переполох. Встречаемся завтра утром у здания суда. Либо найдём на записи зацепку, либо Имран сам успеет выяснить, как Касем намерен провернуть убийство. — Она безнадёжно посмотрела на бумаги. — Хотя, конечно, что-то может всплыть и в этих документах.

— А если всё впустую? — спросил Пуласки.

— Тогда завтра в полдень я выкладываю всё Драйер и Островски, добиваюсь переноса процесса, сообщаю о случившемся в коллегию, закрываю практику и жду дисциплинарного разбирательства.

— Так просто? — переспросил он.

— Так просто, — ответила она. — Моя карьера защитника на этом, разумеется, оборвётся, но я хотя бы передам Драйер и прокуратуре наши наработки по Килиану — по шести остальным убийствам.

— С пожаром в театре пока далеко не всё ясно, — заметил Пуласки. — Слишком много неувязок.

— Знаю, — вздохнула Эвелин. — Что предлагаете?

Сунув руки в карманы, Пуласки сделал ещё круг вокруг стола.

— Пока вы пытаетесь предотвратить убийство Нимайера, я попробую выяснить, с кем именно Килиан встречался в стейк-хаусе — кто там играл Нимайера.

Пуласки был прав. Эту нить тоже нельзя упускать. И вдруг под ложечкой неприятно потянуло. История с Касемом и Нимайером — далеко не единственная её беда.

Мартин Килиан уже третий день на свободе, а она так с ним и не связалась. Он не дурак — наверняка чует, что-то не так.

Глубокой ночью, спустя долгое время после того, как Пуласки покинул её офис, а Фло уехала домой, Эвелин сидела в туалете.

Фло она сказала, что скоро будет дома, — нужно лишь закончить кое-какие дела в конторе. На деле же сидела сейчас на унитазе, уткнувшись лицом в ладони, и смотрела на синий коврик под ногами, размышляя о том, что принесёт завтрашний день.

Потом она взяла в руки тест на беременность, купленный утром в аптеке. Долго смотрела на маленькое окошко.

Две полоски. Положительный.

Четырьмя годами ранее

Суббота, 9 мая Вечер премьеры «Весна возмездия»

Шланг сорвался с газового баллона, и содержимое с шипением хлынуло наружу. Яна сразу же ощутила запах.

— Все вон отсюда! — Алейна выбежала из гардероба в зал. — Газ! — кричала она. — Газ! Все на выход!

Яна хотела наклониться и выкатить баллон на улицу, но в следующее мгновение замерла. Глаза её расширились.

Свечи! — пронзила мысль. Сейчас всё взлетит на воздух.

В отчаянном порыве она кинулась за Алейной в зал — к Мартину.

Часть гостей уже повскакивала со стульев. Поднялся гвалт.

— Все на выход! — снова крикнула Алейна.

Яна привстала на цыпочки, выискивая взглядом Мартина. И тут позади неё прихожую ослепила яркая вспышка. Ударная волна подхватила её и швырнула вперёд. Грохот оглушил.

На мгновение воздух будто высосало; вокруг закружились салфетки. В следующую секунду в ноздри ударил резкий запах гари, и она услышала — глухо, словно сквозь вату, — треск пламени.

Кое-как поднявшись на ноги, она огляделась. Там, у входа, горело всё: занавес и шторы, деревянный пол, стены и потолочные балки. За считанные секунды вестибюль превратился в один сплошной огонь. Куртки и пальто обратили гардероб в море пламени.

Люди кричали в ужасе, вскакивали и беспорядочно метались по залу.

Воздух! — мелькнуло у Яны, когда дышать стало тяжело. Она снова окинула взглядом помещение. Ни единого окна. А здесь всё деревянное!

И тут на сцену с поднятыми руками выскочил Даниэль Фогт.

— Без паники! За мной — запасной выход. Прошу вас, по одному и спокойно, через сцену — за кулисы!

Но его никто не слушал. Гонимые страхом, люди сбились в кучу, ринулись к краю сцены, возвышавшемуся больше чем на метр, и принялись толкаться, цепляясь за любую возможность забраться наверх и прорваться к выходу.

Сзади теперь напирали уже не только зрители, но и официанты с кухонной обслугой, отчего тех, кто оказался у самой сцены, со стонами и криками вдавливало в её край.

Яна прикрыла руками живот и попыталась пробиться вперёд. Дым наполнял зал, всё вокруг потрескивало. Уже занялись и пластиковые шторы по боковым стенам, источая едкий, удушливый чад.