Полная версия книги - "Выстрел милосердия (ЛП) - Несбё Ю"
— Самое веселое такси в Осло, слушаю вас.
— Мэрион и мужчина, подглядывающий через дырочку за моющимися в душе женщинами. Твоя первая ассоциация?
— Это викторина? Если так, то она слишком простая.
— Я так и думал.
— Мэрион Крэйн в душе в «Психо». Прямо перед тем, как Норман Бейтс её убьет.
— Ну да, до этого я и сам додумался. Так что звоню на самом деле не поэтому.
— Да неужели?
— «Исцеление». Мне вот интересно, кто взял эту видеокассету в прокате и так и не вернул.
Глава 69
Дверь поддалась после третьего удара ногой и распахнулась.
— Давненько здесь никого не было, понимаешь, — тяжело дыша, пропыхтел Янсен.
Некогда до безумия жирный владелец закрытого видеопроката по-прежнему страдал избыточным весом, но сильно похудел. Эйстейн, однако, констатировал, что кожа не стянулась пропорционально телу, из-за чего Янсен теперь походил на кресло-мешок с ногами и головой. Задавать своему бывшему боссу вопросы про рак Эйстейн не стал, хотя мысль об этом напрашивалась сама собой.
Янсен щелкнул выключателем у двери и колыхающейся походкой перевалился внутрь помещения, что казалось прыжком на несколько десятилетий назад во времени.
Эйстейн последовал за ним. На него хлынул запах из тех времен: подвал, сырые ковры, табачный дым и, конечно же, сладковатый аромат полиэтилена и ПВХ от VHS-кассет. Пустые пластиковые коробки все ещё стояли на полках.
— Ты ведь уже не работал здесь под конец? — пропыхтел Янсен, шаркая мимо главных кинохитов тех лет, которые всегда выставлялись ближе всего к входу: «Гладиатор», «Матрица», «Красота по-американски», «Шестое чувство».
— Нет, — сказал Эйстейн. — А почему с помещением ничего не сделали?
— Имеешь в виду, почему никто не хочет снимать подвал в жилом квартале на Экеберге? — Янсен издал чуть более громкий стон, который, по всей видимости, должен был изображать смешок.
Они дошли до отдела вечной классики: «Титаник», «Схватка», «Семь», «Криминальное чтиво», «Побег из Шоушенка».
— В кабинете я ничего не трогал с самого закрытия, так что всё должно быть на месте, — сказал Янсен. — Но зачем тебе так сдалась эта кассета?
— Как я уже говорил, это для кинофестиваля, которым я сейчас занимаюсь. А кассеты с «Исцелением» нигде не достать. — Эйстейн подумывал сказать правду — что помогает другу из полиции, — но передумал, поскольку у Янсена было две судимости за уклонение от уплаты налогов и он отличался подозрительностью от природы.
— Ну да, ты говорил, — сказал Янсен. — Но ты разве не можешь найти этот фильм на каком-нибудь стриминге?
— Это фестиваль исключительно архивного формата VHS, Янсен.
— VHS-фестиваль?
— Это как с виниловыми пластинками, понимаешь. Нас много таких, кому цифровые форматы кажутся слишком вылизанными и мертвыми. VHS выглядит просто-напросто лучше.
— Впервые такое слышу. Ну, хозяин — барин.
Они миновали стеллажи с норвежскими фильмами — Эйстейн подметил, что они по какой-то причине всегда оказывались на торцевых стенах в видеопрокатах. Вместо того чтобы пойти прямо к стойке, они свернули в малопосещаемую глубь зала, где тускло мигала уставшая, гудящая люминесцентная лампа. Именно здесь когда-то стояло «Исцеление» вместе с подборкой других, более или менее классических картин из неанглоязычных стран и жестоких фильмов, которые никто не хотел брать. Эйстейн мельком заметил «Техасскую резню бензопилой 3», «Резню на девичнике», «Убийцу с дрелью» и фильм, который он в свое время сам выбил для ассортимента, — итальянский мета-слэшер «Водолей» 1987 года.
Янсен отпер дверь в маленький, лишенный окон кабинет. Свет здесь включался той же кнопкой, что и в остальном магазине, поэтому комната уже была залита белым светом.
— Ищи сам, — сказал Янсен и указал на полки, прогнувшиеся под тяжестью папок-регистраторов. Эйстейн заметил, что на корешке каждой из них была наклейка «НЕ ВОЗВРАЩЕНО».
— Ого, я и не помню, чтобы столько людей не возвращали фильмы.
— Ну да, ты ведь уволился до того, как начался полный кошмар, — сказал Янсен. — Понимаешь, именно это в итоге и сгубило нас, независимых. Не то чтобы нас все равно не прикрыли бы, но под конец люди просто перестали возвращать кассеты.
— Да?
— И не только у нас. В последние два года нашей работы в Осло не возвращали до четверти всех взятых напрокат кассет. Это не выдумки, это статистика отраслевой ассоциации.
— И что произошло?
Янсен пожал плечами — это движение разошлось по его телу, словно круги по воде. — Нам ведь пришлось отказаться от залога, клиенты упирались. Появился формат DVD, люди понимали, что мы дышим на ладан и судиться с ними не станем. Крупные сети, может, ещё как-то боролись, но только не такие подвальные лавочки, как наша.
Эйстейн посмотрел на папки. — Это может занять какое-то время, Янсен.
— Ладно. Я оставлю ключ здесь и пойду, а ты потом занесешь его мне домой.
— Хорошо.
Эйстейн только начал пролистывать бланки проката в первой папке, как вдруг замер. В помещении внезапно воцарилась тьма, а люминесцентные лампы издали предсмертный хрип.
Янсен, очевидно, по старой привычке щелкнул выключателем у входной двери, когда уходил.
В тишине и темноте Эйстейну показалось, будто он слышит посторонние звуки, но разобрать, что именно это было, не получалось.
Он включил фонарик на телефоне, чтобы дойти до двери и включить свет, но передумал. Ему очень не хотелось проходить мимо «Резни на девичнике» и особенно мимо «Водолея» в полном одиночестве в темноте.
Вместо этого он прислонил телефон к стене за письменным столом и продолжил листать папку.
— Мы уже закрываемся, — сказала женщина, стоявшая в дверях Национальной библиотеки. — Харри предъявил полицейское удостоверение. — Мне нужно десять минут.
Женщина вздохнула и отступила в сторону.
Пять минут спустя Харри сидел перед монитором в темном и пустом читальном зале, а женщина нетерпеливо поглядывала на него со стула у двери.
Харри нашел в базе данных «Окончательный монтаж» и вывел на экран титульную страницу.
Он проделал то же самое, что и в прошлый раз на странице «Проповедника»: нажал на значок кинокамеры, а затем на вкладку «Описание».
Оно было кратким.
«Монтаж серийных убийств из истории кино». Затем кликнул по разделу creators&cast&crew.
Как и в случае с «Проповедником», все они были там. А. Вам, Р. Брандт, Дж. Дейл, Ф. Хени.
В графе «идея и создатель» значились два имени. Харри констатировал, что это те же двое, кто числился режиссерами на обложке, причем у одного из них была все та же опечатка.
То, что им не удалось создать тогда, они создали сейчас. Один держал камеру и пистолет, жал на кнопку записи и спускал курок. Но за планированием стоял другой — тот, кто сидел перед монитором и наблюдал, определяя, что именно должно произойти, — режиссер. Возможно. По крайней мере, такая была теория.
Харри достал телефон.
— Харри? — ответила Хильде Витт. Её голос отозвался коротким эхом.
— Ты где?
— В ванне. С бокалом шампанского.
— Ты одна?
— Пока да. Чем могу помочь?
— Помнишь, мы говорили о вероятности того, что два серийных убийцы действуют сообща?
— Только то, что ты соврал, и что вероятность выше, чем принято думать. Иногда они находят друг друга.
— Да, находят. А что, если серийный убийца найдет массового стрелка?
— Серьезно?
— Я имею в виду, — сказал Харри, — что, если у нас есть серийный убийца, который в своей цепочке эскалации ещё не дошел до самого убийства? Но уже начал мечтать об убийствах. Что, если он найдет человека с синдромом массового убийцы, которого сможет выставить вперед? Того, чьими руками он совершит преступления, пока сам будет прятаться в тени. Насколько я далек от истины?
— Ну... Пожалуй, довольно сильно. Единственное, что приходит на ум в качестве близкого примера — это массовое убийство в школе «Колумбайн» в 1999 году, совершенное Харрисом и Клиболдом. У Харриса были явные нарциссические и психопатические черты серийного убийцы, он был лидером. Клиболд же был депрессивным, уязвимым, со склонностью к суициду и профилем школьного стрелка. Клиболд хотел умереть, в то время как Харрис на самом деле хотел выжить и прославиться.