Полная версия книги - "Выстрел милосердия (ЛП) - Несбё Ю"

— Это вам.

Тот приоткрыл коробку и протянул её Джону. На дне лежало нечто, напоминавшее маленький стальной Т-образный велосипедный насос, шприц, прибор, похожий на кинокамеру, и небольшой флакон из коричневого стекла.

— Что это? От кого?

— Вот это — пробоотборник для мяса. Это кухонные весы. Это камера «Aaton Minima». — Голос звучал тихо, но с отчетливой дикцией. — А во флаконе лидокаин для шприца. Местное обезболивающее, проще говоря.

— Вы, должно быть, перепутали. Мало ли в городе Джонов Дейлов.

— О нет, это точно вам.

В позе незнакомца сквозило что-то странное: он стоял слишком близко, чуть подавшись вперед, но опустив голову так, что Дейл не мог разглядеть его лица под козырьком кепки. Быстро взвесив все за и против, Джон решил, что разумнее будет тактически отступить. Выиграть время и разобраться, что происходит. Он ухватился за край двери, собираясь захлопнуть её перед носом визитера. Но прежде ему нужно было получить ответ на один вопрос.

— Вы так и не сказали, от кого посылка.

Гость поднял голову, приоткрыв лицо. Дейла передернуло от ужаса — он узнал его.

— Может, войдем, Дейл? И я тебе все расскажу.

Мужчина сдвинул коробку в сторону, и Джон опустил взгляд. Он мгновенно понял, что допустил ту же ошибку, что и в своем последнем бою, когда на кону стоял профессиональный контракт. Он позволил сопернику ударить первым.

Револьвер, который незнакомец держал в руке, скрытой до этого коробкой, выглядел пугающе настоящим.

— Ни звука, Дейл. Сначала я выстрелю тебе в живот. Желудочный сок в ране — слышал о таком? Обещаю, хоть ты и будешь орать так, что услышат все соседи, я дам тебе помучиться, прежде чем сделаю выстрел милосердия. Я вижу, ты думаешь о том, чтобы ударить. Жаль, дверь мешает провести твой п-правый прямой. Ведь это был твой лучший удар, верно? Руки за голову и медленно пятись в глубь прихожей, пока не упрёшься в стену.

Джон оцепенел. Заморгал. Случайно прикусил язык. Боль подтвердила: это не кошмарный сон.

Он отступил в прихожую. Входная дверь плавно закрылась за спиной незваного гостя, который теперь стоял в метре от него. Джону пришлось прокашляться, чтобы вернуть голос.

— Сейф в спальне. Там немного, но забирай все. Код — 419419.

— Спасибо, но сначала надо отснять сценарий.

— Что... что там по сценарию?

— Первым пунктом в съёмочном плане: ты должен сам взять у себя пробу мяса.

Мужчина поставил коробку на столик в прихожей, достал камеру и Т-образный инструмент, на конце которого Джон разглядел круглое отверстие — словно разинутый в ожидании пищи рот.

— Хорошая новость в том, что ты можешь сначала ввести местное обезболивающее. Посмотрим, может, в гостиной свет получше?

Джон чувствовал, как бешено колотится его сердце. Голос незнакомца звучал тихо и ровно. «Спокойный пульс, — подумал Джон. — У этого дьявола абсолютно спокойный пульс».

Глава 7

— Спасибо, Хельга, всё было очень вкусно, — сказал Харри, положил приборы на пустую, дочиста выскобленную тарелку и приподнял стакан с водой, салютуя ей.

Она подняла свой стакан.

— Разве Олег не говорил, что сегодня готовил он?

— Говорил, конечно, но я подозреваю, что он просто делал в точности то, что ты ему велела.

— Как и всегда, — улыбнулась Хельга и посмотрела на Олега, который в знак капитуляции поднял ладони.

Все трое рассмеялись, но затем — словно по сигналу — Хельга и Олег замолчали.

По выражению их лиц Харри догадался, что они услышали какой-то звук из детской внизу.

Олег начал подниматься, но Хельга положила руку ему на плечо.

— Вам двоим нужно поговорить.

Она скрылась на лестнице. В наступившей тишине Харри продолжал держать стакан.

— Я уже говорил это раньше, но с ней ты не прогадал, — сказал он.

— Я? Разве я не рассказывал, что это она меня выбрала?

— Да ну?

Олег криво усмехнулся.

— Я проработал в полицейском участке всего три недели, когда она однажды вошла и сказала, что видела меня в единственном местном заведении и просто хотела проверить, так же ли я хорош собой при дневном свете. А потом пригласила меня на охоту на куропаток. Так что вопрос, считаешь ли ты, что она выбрала удачно.

Харри покрутил стакан в руке. Кивнул.

— Она сделала хороший выбор.

Они уставились в стол. Харри подумал, что оба они вспоминают одно и то же. В отличие от Ракели. Мамы Олега.

— Значит, тебя взяли на работу прямо на месте, — сказал Олег.

— Заместитель генерального директора наняла меня прямо на месте, — ответил Харри. — Правда, не знаю, что подумали остальные в комнате.

— В любом случае, поздравляю.

Олег поднял свой стакан с водой. «Вода к пасте», — подумал Харри. Он не стал спрашивать, отказались ли они от вина из вежливости к нему. Олег знал, что Харри спокойно относился к тому, что Ракель выпивала бокал вина в его присутствии. Но они оба помнили и про осенний срыв Харри — тот самый, что растянулся на три долгие, беспросветно пьяные недели, прежде чем он взял себя в руки и закупорил бутылку.

Возможно, для Олега это послужило напоминанием о его собственном наркотическом прошлом. Да, это было давно. Олег был всего лишь подростком, когда Харри вернулся из добровольного изгнания в Гонконге, чтобы спасти его, когда тот начал колоться. Они справились с этим вместе. Но Харри лучше многих знал, что героин — как первая большая любовь: его никогда не удастся забыть до конца. Он как самоубийство, измена или алкоголь. Альтернатива, лазейка, которая всегда остается открытой. Не это ли он замечал в Олеге в последнее время? Какую-то отстраненность и беспокойство, которых не было с тех самых пор. Может, тоска по чему-то другому — по чему-то, что не укладывалось в серые будни работающего отца семейства? Быть может, Олег понял, что служба сыщика в убойном отделе далеко не так захватывающа, как представлялось из захолустного участка в Финнмарке?

Обычно они с Олегом не вели подобных разговоров в будни. Но они делали это, когда время от времени устраивали генеральную уборку в отношениях. Тогда отчеты об их жизнях звучали точь-в-точь как полицейские протоколы, которые они писали: детально, конкретно, беспощадно, как сухие криминалистические факты, без малейших попыток сослаться на смягчающие обстоятельства. Этому они научились за те годы, что боролись сначала с героиновой зависимостью Олега, а затем переживали потерю Ракели. Искренность — единственное средство, способное вымыть эту грязь. Но безграничная искренность порой слишком разъедала душу и покой, так что пользоваться ей слишком часто было нельзя. Поэтому Харри до сих пор не рассказал Олегу о Герте. Он пытался придумать, как преподнести это так, чтобы Олег понял. Или, быть может, просто тянул время, потому что панически боялся всего, что эта правда могла разрушить.

— Я вижу, твои мысли где-то далеко, — начал он, заметив, как Олег слишком поспешно выпрямился на стуле. — Немудрено. Два убийства в первый же день нового года.

Он увидел, как Олег облегченно перевел дух, словно Харри едва не коснулся чего-то по-настоящему опасного.

— Что вам известно?

Олег бросил взгляд на лестницу. Между ними существовало негласное соглашение: никогда не обсуждать дела при Хельге или детях.

— Время убийства — около девяти часов вечера тридцать первого декабря. Пострадавшая — уличная проститутка. Бурное прошлое, плотно сидела на наркотиках. Близких связей, судя по всему, не было. Большинство строителей разъехались на рождественские каникулы, но в нескольких бытовках оставались люди. Начнем с их допроса.

— Почему?

— Потому что у них есть ключи от ворот, они знают расположение камер видеонаблюдения на территории и могут их обойти. И кроме того — сам способ убийства. Использовался инструмент, который обычно есть у любого строителя. Судмедэксперты говорят, что жертву убили острым предметом — скорее всего, сверлом, которое дрелью вогнали сквозь зубы навылет через затылок.