Полная версия книги - "Добро пожаловать домой (ЛП) - Штробель Арно"

— Может быть, тебе приснилось?

— Нет. Я от чего-то проснулась и увидела его. Хотела зажечь свет, но он не включился, а потом силуэт исчез. Пожалуйста, можешь проверить?

— Ладно.

Марко спустил ноги с кровати и взял телефон. Было без двадцати три. Он включил фонарик и осветил изножье, но Джеймса там не оказалось.

Только обойдя кровать, Марко увидел пса. Тот лежал на боку возле двери и крепко спал, что было для него крайне необычно.

— Джеймс спит. Если бы в комнате кто-нибудь стоял, он наверняка проснулся бы и подал голос.

Марко присел рядом с лабрадудлем и погладил его. Прошло несколько секунд, прежде чем Джеймс открыл глаза и неохотно приподнял голову. Почти сразу он снова уронил её на пол и уснул.

— Похоже, он смертельно устал, — заметил Марко.

Инес умоляюще произнесла:

— Пожалуйста, можешь теперь проверить дом? Иначе я больше не усну.

— Да, я всё осмотрю. Но повторяю: будь здесь кто-то посторонний, Джеймс не продолжал бы безмятежно спать.

Он наверняка зарычал бы, — мысленно добавил Марко.

Всё происходило почти так же, как прошлой ночью. Только теперь лабрадудль не сопровождал Марко, когда тот безуспешно попытался включить свет в коридоре, а затем при свете телефонного фонарика убедился, что Эмилия спит в своей кровати.

Спустившись на первый этаж, Марко обнаружил, что вводной автомат снова выбило. Все двери были заперты и, как он на этот раз дополнительно убедился, не повреждены. Следов присутствия постороннего во всём доме не было.

Через несколько минут Марко вернулся в спальню. Инес сидела в кровати при свете прикроватной лампы, натянув одеяло до подбородка.

— Ну что? — робко спросила она, словно боялась услышать ответ.

— Ничего, — заверил её Марко. — Я осмотрел весь дом и проверил все двери. Здесь никого нет, и никого, кроме нас, здесь не было.

Он лёг и повернулся к жене.

— Давай спать дальше. Всё в порядке, если не считать того, что с электропроводкой в этом доме явно что-то не так. Завтра позвоню застройщику, пусть пришлют электрика.

Инес легла и выключила свет.

— Возможно, я действительно спросонья увидела то, чего на самом деле не было.

— Наверняка, — подтвердил Марко, наклонился к жене и поцеловал её в губы.

Он закрыл глаза, но уснуть сразу не смог. Одна мысль не давала ему покоя.

Если с электропроводкой в этом доме что-то не так и из-за этого выбивает вводной автомат… почему это всегда происходит ночью, когда почти никакие приборы не включены и нагрузка практически нулевая?

И почему всякий раз примерно в одно и то же время?

ГЛАВА 3

Он вернулся в своё убежище.

Еле сюда дотащился.

Это место — его личная церковь, его место паломничества, где он всегда обретает душевный покой, когда мир грозит захлестнуть его. Слишком много людей, слишком много шума, слишком много разговоров…

Или когда воспоминание снова обрушивается на него с такой силой, что он едва держится на ногах.

Как сейчас.

При одном взгляде на потёртую коричневую кожу, которой обтянуто массивное кресло, он чувствует исходящую от него целительную силу. Медленно опускаясь в кресло, он словно погружается в тёплую ванну с успокаивающими ароматическими маслами.

Некоторое время он сидит неподвижно, закрыв глаза, положив руки на массивные подлокотники и полностью расслабив мышцы.

Потом он готов отпустить воспоминание, которое из последних сил удерживал, когда оно грозило прорваться наружу, и вынести боль, неизменно приходящую вместе с ним.

Ему понадобились годы, чтобы научиться хотя бы ненадолго отгонять мысли о том, чего он не смог забыть, несмотря на многочисленные сеансы терапии, — пока не окажется здесь, в безопасности. Здесь он может открыть внутренний ящик, куда спрятал старые картины, когда они снова попытались выйти на первый план.

Здесь он может успокоиться.

Он ещё раз глубоко вдыхает, а затем отпускает воспоминание.

И сцены возникают мгновенно.

Вскоре после того, как захлопывается входная дверь, он замечает знакомые признаки, и его сердце начинает бешено колотиться. Услышав сквозь дверь детской неровный топот тяжёлых, яростных шагов, он за считаные секунды покрывается холодным потом.

Потом из гостиной доносится рёв. Эти пьяные, почти неразборчивые оскорбления и ужасные слова.

Хлёсткий удар.

Следом — грохот.

Мама!

Он опять её ударил.

Снова грохот, приглушённые мольбы, просьбы. Потом опять злобная ругань и новый хлёсткий удар.

По его щекам текут слёзы. Он хочет побежать к маме и помочь ей, но что может шестилетний мальчик сделать против такого чудовища?

Он соскальзывает с кровати и заползает под неё. Это не поможет, он знает, но хотя бы создаёт ощущение, что он не совсем беззащитен перед тем, что сейчас произойдёт.

И всё же он совершенно беззащитен.

Дверь распахивается, и раздаётся громовой голос:

— Ты где, мелкий засранец? Давай, вылазь, а то сам тебя достану!

— Ты сделал маме больно! — в отчаянии кричит он и тут же зажимает себе рот ладонью.

Когда он такой, нельзя злить его ещё больше, говорила мама.

А теперь он разозлил его ещё сильнее.

Всё его тело дрожит, когда он видит приближающиеся тяжёлые ботинки. Человек, только что ударивший маму, наклоняется, и возле кровати появляется опухшее небритое лицо.

— А ну, мелкая крыса, вылазь оттуда!

Он чувствует кислый запах дыхания, резко отдающего алкоголем. Мощная лапища хватает его за руку выше локтя и вытаскивает из-под кровати…

Он распахивает глаза, дрожащими руками нащупывает блокнот и начинает читать вслух:

— Три… ноябрь… шестьдесят четыре и двадцать три… жёлтый…

ГЛАВА 4

После завтрака на следующее утро Марко позвонил застройщику. Сотрудница компании заверила его, что они постараются как можно скорее прислать специалиста для проверки электрики в доме.

Затем они с женой ещё раз обсудили события минувшей ночи. Теперь Инес уже была готова поверить, что тёмная тень у изножья кровати ей всего лишь привиделась.

После этого они распаковали последние коробки и занялись обустройством нового дома. Днём выглянуло солнце, и при температуре всего в несколько градусов выше нуля на улице было вполне терпимо. Вместе с Эмилией и Джеймсом они отправились на прогулку: миновали пруд, вошли в лес и пошли по тропе, которая широким зигзагом огибала посёлок. Время от времени Марко нёс дочь на плечах.

Добравшись до подъездной дороги, они заговорили о том, что на машине попасть в посёлок и выехать из него можно только одним путём. Если по какой-либо причине дорогу перекроют, жители окажутся здесь заперты вместе со своими автомобилями. Марко надеялся, что ничего подобного не произойдёт утром, когда ему понадобится ехать на работу, но тут же отбросил эту мысль как нелепую.

Что вообще могло перекрыть выезд из посёлка?

Ровно в семь вечера они позвонили в дверь дома Йоханны и Гвидо Маннштайнов. Открыв дверь и увидев Эмилию на руках у Марко, Йоханна восторженно захлопала в ладоши.

— Здравствуйте, дорогие соседи! И здравствуй, маленькая принцесса. — Она протянула руки. — Хочешь пойти на ручки к тёте Йоханне?

Эмилия теснее прижалась к Марко и обхватила его за шею, тем самым недвусмысленно ответив на вопрос.

— Понимаю, — разочарованно произнесла Йоханна. — Ты наверняка устала, а когда устаёшь, лучше всего у папы на руках.

Она отступила в сторону и улыбнулась.

— Проходите.

Ульф Крамер и Кристоф Лауренц и правда оказались очень интересными собеседниками. Особенно Марко понравилось чувство юмора пятидесятитрёхлетнего Ульфа — чего он, следуя распространённому предубеждению, никак не ожидал от административного служащего. Его муж Кристоф, которому Марко дал чуть больше сорока, работал в бэк-офисе банка и, на вкус Марко, порой чересчур демонстративно подчёркивал свою гомосексуальность.