Полная версия книги - "Добро пожаловать домой (ЛП) - Штробель Арно"

Марко вспомнил тяжёлое потёртое кресло в подвале.

— Позапрошлым вечером ему снова стало очень плохо, — продолжила Йоханна. — Половину ночи он провёл в той комнате. Именно в то время, когда на Инес и Эмилию напали в вашем доме.

— Почему же ты не рассказала об этом полиции? И мне?

— Потому что Гвидо не хочет, чтобы кто-нибудь узнал. Ему уже приходилось сталкиваться с тем, что люди, которым становилось известно о его даре и тяжёлой травме, считали его ненормальным. Поэтому я прошу тебя никому об этом не рассказывать.

— Но если полиция выяснит, что вы солгали, — а я уверен, что выяснит, — вам больше вообще не будут верить.

Йоханна кивнула.

— Я всё им объясню и могу лишь надеяться, что они отнесутся к этому деликатно. Но сейчас важнее другое, Марко.

— Что?

— Ты мне веришь?

Перед внутренним взором вновь возник Гвидо, сидевший в огромном кресле, где он выглядел маленьким и потерянным. Он монотонно повторял бессвязные слова, словно заклинание.

Марко кивнул.

— Да, верю. Но ты должна рассказать полиции, чтобы они не тратили драгоценное время на Гвидо, пока убийца по-прежнему удерживает мою дочь.

— Я сейчас же им позвоню. Прости, я даже не подумала об этом.

— А я пойду домой, — сказал Марко. — Я устал, и мне нужно всё обдумать.

Вскоре он вошёл в дом, которого они так ждали и который теперь казался ему тюрьмой.

Из гостиной выбежал Джеймс. Радостно повизгивая и виляя хвостом, он запрыгал вокруг Марко и принялся лизать ему руки.

— Всё хорошо, — пробормотал Марко.

Он присел, погладил пса и почесал за ушами — Джеймс особенно это любил.

— Ты радуешься, потому что не понимаешь, что произошло. Хотел бы я на несколько часов поменяться с тобой местами, свернуться где-нибудь клубком и уснуть.

Марко снова подумал о Гвидо и о том, что тому пришлось пережить в детстве.

Его история и собственное нынешнее положение заставляли Марко особенно отчётливо осознать, насколько спокойно до сих пор протекала его жизнь.

Какими незначительными были прежние проблемы, временами казавшиеся ему серьёзными и тяжёлыми.

И как всего за несколько дней их жизнь превратилась в абсолютную катастрофу.

Марко поднялся, прошёл на кухню и открыл холодильник.

Долго стоял перед распахнутой дверцей, рассматривая лежавшие на полках продукты.

Масло.

Варенье.

Пластиковая коробка с мясной нарезкой.

Ещё одна — с ломтиками сыра.

Бумажный пакет с помидорами.

Сладкий перец.

Молоко и апельсиновый сок.

Марко закрыл холодильник, ничего не взяв.

У него не было ни аппетита, ни жажды.

Он просто чувствовал себя истощённым.

Уставшим.

Отчаявшимся.

Марко с трудом добрался до гостиной, ненадолго выпустил Джеймса в сад, а затем рухнул на диван.

Казалось, кто-то выдернул вилку из розетки — и его тело отключилось.

Он ещё успел заметить, как Джеймс прижался к нему, после чего провалился в тяжёлый сон без сновидений.

Звонок в дверь дошёл до сознания Марко не сразу — лишь когда уже смолк.

Джеймс возбуждённо залаял.

Марко быстро сел. В голове закружилось, и ему пришлось несколько секунд подождать, прежде чем подняться.

Когда он двинулся в прихожую, звонок раздался снова.

— Да-да, — сонно пробормотал Марко.

Он понятия не имел, сколько проспал, но снаружи, похоже, уже начинались сумерки.

Открыв дверь, Марко убедился, что не ошибся.

На пороге стояла старший комиссар Грефен с мрачным, почти похоронным выражением лица.

Прежде чем он успел что-либо сказать, она протянула ему какой-то предмет.

— Узнаёте?

Марко посмотрел на её ладонь и почувствовал, как кровь стынет в жилах.

— Да, — хрипло произнёс он. — Это башмачок моей дочери.

ГЛАВА 35

Она так замёрзла, что почти не может двигаться.

Лежит на сырой земле, свернувшись клубочком.

В голове совсем пусто.

Словно все мысли тоже замёрзли.

Живот болит всё сильнее, потому что она ничего не ела.

Через некоторое время ей снова захотелось в туалет, хотя пижамные штаны уже были мокрыми.

Она стянула их, облепленные сырой землёй, и присела.

Но её рука привязана к железной штуке, поэтому пришлось сделать лужу там же, где она всё время сидит.

Но это не так страшно.

Всё впиталось в землю.

Теперь снова вернулся сильный страх.

Такой же, как недавно, когда живот заболел настолько сильно, что она закричала.

Она боится, что скоро умрёт.

Мама говорила, что нужно всегда хорошо кушать, потому что, если совсем ничего не есть, можно умереть.

А она уже так долго ничего не ела.

От одной мысли о тосте с мёдом в животе начинает колоть.

Но она ничего не может с собой поделать.

Всё время думает о тостах с мёдом.

И о блинчиках с маленькими кусочками яблока.

Какой-то звук заставляет её вздрогнуть.

Он становится громче и звучит странно.

Едва она понимает, что так звучат чьи-то шаги, как уже видит приближающееся злое чудовище.

Она сразу начинает всхлипывать и ничего не может с этим поделать.

Чудовище с лицом улыбающегося клоуна останавливается перед ней и смотрит.

Потом протягивает руку.

Но не хочет причинить ей боль.

Оно держит пакет.

Она немного приподнимается и берёт его.

Заглянув внутрь, даже улыбается.

Там лежат два бутерброда.

Она запускает руку в пакет, достаёт один и откусывает огромный кусок.

Очень вкусно.

Когда она снова поднимает глаза, чудовище уже поворачивается и уходит.

Вскоре в пещере снова становится тихо.

Съев первый бутерброд, она опять чувствует боль в животе.

Но теперь боль другая.

Не такая острая.

И не такая сильная.

Второй бутерброд она оставляет на потом.

Теперь, когда она поела, то, наверное, умрёт не так скоро.

ГЛАВА 36

— Где… где вы его нашли? — ошеломлённо спросил Марко, не отрывая взгляда от красного велюрового башмачка с жёлтым цветком на носке.

Вместо ответа Грефен задала встречный вопрос:

— Возможно, этот башмачок был на вашей дочери, когда её похитили из дома?

— Я не знаю. Но если на ней вообще были домашние башмачки, то именно эти. Сейчас других у неё нет. То есть других она не носит. Скажите наконец, где вы его нашли?

— В доме ваших соседей. У Йоханны и Гвидо Маннштайн.

Марко словно получил удар в грудь и на мгновение лишился способности дышать.

— Но… этого не может быть, — едва слышно произнёс он.

— Госпожа Маннштайн рассказала вам историю своего мужа, верно?

— Да, поэтому я… Я не мог представить, что он… Господи, я совершенно ничего не понимаю.

Но ещё до того, как Марко договорил, внутри начала закипать ярость, которую он едва мог сдерживать.

Неужели всё было лишь дешёвым спектаклем?

Он посмотрел мимо полицейских — туда, где стоял дом Йоханны и Гвидо.

— Где он? Там, у себя?

— Да, с ним находятся мои коллеги. Теперь, когда вы опознали башмачок, мы заберём господина Маннштайна. Возможно, судья на первое время поместит его в психиатрическую клинику.

Одним прыжком, которого Грефен явно не ожидала, Марко проскочил мимо неё и в одних носках побежал к дому Маннштайнов так быстро, как только мог.

Дежуривший у входа полицейский в форме внимательно следил за ним, пока Марко пересекал подъездную дорожку.

— Стоять! — крикнул он. — Остановитесь!

Позади раздался голос Грефен:

— Господин Винклер, остановитесь! Вы сможете с ним поговорить, но дождитесь меня!

Марко замер в двух метрах от полицейского, тяжело дыша от бега, волнения и ярости.

Никогда прежде его не обманывали так бесстыдно.