Полная версия книги - "Выстрел милосердия (ЛП) - Несбё Ю"

— Первые мысли? — спросила Катрине.

Перед ней взгляды все так же были прикованы к ставшему черным телеэкрану. Стояла гробовая тишина.

— Знаю, — сказала Катрине. — Но сейчас нам нужно запереть эмоции на замок, насколько это вообще возможно. Хоть что-нибудь?

Олег Фёуке откашлялся.

— Грегори Крюдсон. «Матрас».

— Поясни.

— Не знаю, есть ли тут прямое объяснение, но это напоминает одну из его фотографий. Сосновый бор и матрас. Я видел её на выставке в Вене. На заднем плане две полицейские машины, заехавшие в лес, и мужчина, который стоит и смотрит на пустой матрас. Будто следователь на месте преступления после того, как тело уже увезли. Так что, если не считать снега, этот ролик словно показывает, как все выглядело незадолго до того, как Крюдсон сделал свой снимок.

— Да заткнись ты, салага, — фыркнул Скарре. — У нас тут убийство маленькой девочки, а ты лезешь со своими лекциями об искусстве, словно мы в чертовой галерее.

Катрине увидела, как Олег покраснел и стиснул зубы.

— Всё в порядке, — сказала она. — Я просила высказывать любые мысли.

— Именно это ты, черт побери, и получила, — бросил Скарре и толкнул локтем сидевшего рядом Вульфа, который дежурно улыбнулся.

— Кто знает, — произнесла Катрине. — Может, Олег и прав. Может, мы и в самом деле в галерее.

— Да ладно тебе, брось, — огрызнулся Скарре. — Пацану полезно получить нагоняй от старших по опыту, и нечего мамочке его выгораживать. Глядишь, чему-то научится.

— Ладно, успокоились, — пресекла Катрине. — Да, Сири?

Сири опустила карандаш, который держала поднятым.

— Если мы не знаем, где девочка и откуда отправлено видео, почему дело вообще у нас?

— Хороший вопрос, — сказала Катрине. — Дело, скорее всего, легло бы на стол Интерпола или Крипоса [38], если бы видео не отправили на один из адресов здесь, в отделе по расследованию убийств, одновременно с публикацией в сети. На адрес, которым не пользовались уже пару лет.

Она не планировала театральную паузу, но по взглядам в комнате поняла, что эффект получился именно таким.

— На адрес Харри Холе.

Глава 28

Софи Гулльстранн кивнула Ксавье Клементсу, когда тот вошел в совещательную комнату.

— Что стряслось? — спросил он, оглядывая пустые стулья.

— Харри Холе попросил о встрече с нами, — ответила Софи.

— По какому поводу?

— Не сказал.

— Вот как. И почему его ещё нет?

— Написал, что уже идет. Садись.

Но Клементс остался стоять, переминаясь с ноги на ногу, его лицо заметно покраснело.

— В чем дело, Ксавье?

— Я считаю, мы как руководство не должны сидеть и ждать этого типа. Это просто наглость.

Софи улыбнулась. Поразительно, насколько высокомерные люди чувствительны к чужому высокомерию. Сама она не имела ничего против легкой надменности. Иногда она проистекала из подлинного профессионального превосходства, когда человеку просто надоедало тянуть за собой остальных — чувство, которое и ей самой было знакомо. Но со временем она поняла, что у Клементса это было напускным, маской, призванной скрыть его заурядность. К несчастью, его уже успели продвинуть на должность начальника отдела, и подходящей тупиковой вакансии, куда его можно было бы сплавить дальше, не предвиделось. Оставалось лишь надеяться, что очередной раунд сокращения расходов и штата не заставит себя долго ждать.

Дверь открылась, и вошел Харри Холе.

— Извините, если заставил ждать, — сказал он и сел. — Садись, Клементс, я перейду сразу к делу.

Софи с легким злорадством наблюдала, как Ксавье Клементс стал ещё краснее, демонстративно медленно отодвинул один из стульев марки «Витра» (которые она лично выбирала для переговорной) и с тихим вздохом сел, скрестив руки на груди.

— Я сделал заключение по делу Неслунна, — произнес Холе, откинувшись назад так свободно, словно сидел в шезлонге. — Его убили, пока жена и дети находились в подвале. Я переговорил с отделом убийств — они разделяют мою точку зрения и продолжат расследование.

Холе вытянул руки, положив ладони на стол, и посмотрел на Ксавье, который шумно откашлялся.

— Если это всё, Холе, вам следовало прийти ко мне, а не тратить время нашего исполнительного вице-президента.

— Это не всё, — ответил Холе и повернулся к Софи. — Я посчитал правильным сказать об этом в твоем присутствии, поскольку, как мне кажется, именно ты меня нанимала. Я увольняюсь.

В наступившей тишине Софи почувствовала, как у неё упало сердце.

— Мне очень жаль это слышать, — услышала она собственный голос. — Могу я спросить, почему?

— Я не подхожу для этой работы. Я не подхожу... для этого места.

— Поясните, пожалуйста. Дело в коллективе? Если мы можем что-то исправить, мы обязательно это рассмотрим.

Холе устало улыбнулся и едва заметно скосил глаза в сторону Клементса — этот взгляд уловила только она.

— Проблема во мне, — ответил Холе. — Это мне нужно измениться, а я не могу и не хочу. Так уж вышло. Прошу прощения, что потратил ваше время и деньги компании.

Софи поняла, что решение окончательное и торгу здесь не место. И все же она не удержалась:

— Что если мы сделаем вашу должность более независимой? Могу я попросить вас подождать ещё немного, пока не закончится испытательный срок, прежде чем принимать окончательное решение?

Боковым зрением она заметила, как Клементс беспокойно заерзал на стуле.

— К сожалению, нет, — отрезал Холе.

Клементс откашлялся.

— Ну, в таком случае вопрос закрыт.

Софи Гулльстранн кивнула. То, что у неё упало сердце, когда он объявил об уходе, было вполне естественно — всегда тяжело терять сотрудников, в которых веришь. Но её поразило, как глубоко оно упало. Впрочем, прямо сейчас она решила детально это не анализировать.

Сейф — который адвокат Юхан Крон оценил размером примерно с ящик из-под вина — был встроен в стену между рядами сшитых на заказ костюмов в гардеробной Джона Дейла. Крон зажал уши пальцами и наблюдал за слесарем, который, стоя на коленях, с силой прижимал сверло мощной дрели к металлу прямо над замком сейфа. Адвокат мимоходом подумал: является ли анатомическая особенность, из-за которой у мастеров при наклоне неизбежно сползают штаны и оголяется ложбинка между ягодицами, профессиональной чертой или это заложено генетически? Если бы он сам стал ремесленником — мысль абсурдная, учитывая, насколько он был не приспособлен к ручному труду, — щеголял бы он перед клиентами тем же самым? Или же этот человек — будь у него вместо Крона клиентами богатейшие люди города — точно так же открывал бы семье Дейла вид на ложбинку между ягодицами, наклоняясь к нижней тиковой полке за томом Свода законов Норвегии, чтобы процитировать статьи о наследственном праве?

Отчасти Крон думал об этом потому, что ему попросту стало скучно. Когда он вел уголовные дела, было гораздо веселее. Меньше денег и куда более дикий рабочий график, но зато больше драйва. И он был в этом лучшим. Когда он принял решение перейти на семейное право в конторе «Крон и Симонсен», один из партнеров сравнил это с переводом нападающего в защиту: если ты хороший футболист, ты справишься. Доля истины в этом была, но отрицать глупо — куда интереснее играть впереди, забивать голы и срывать аплодисменты.

Слесарь наконец выключил визжащую дрель, достал тонкую пластиковую трубку и вставил её внутрь сейфа. Поскольку никто из наследников Джона Дейла не знал комбинации, Крон получил доверенность на вскрытие сейфа, прежде всего чтобы проверить наличие подписанного завещания. Сейфы такого типа безопаснее всего открывать с помощью эндоскопии: просверлить небольшое отверстие, ввести трубку с подсветкой и мини-камерой, чтобы считать положение дисков замка изнутри, вращая кодовый диск.

— Мы внутри, — сказал слесарь, указывая на экран iPad на полу.

В луче света показались какие-то бумаги — возможно, важные документы. Прямо на них стоял наполовину полный бокал для мартини с лимонной долькой и прозрачным содержимым.