Полная версия книги - "Выстрел милосердия (ЛП) - Несбё Ю"

— Серьезно?

— Да нет, конечно. Хотя доля правды есть. Киноиндустрия — дело семейное.

— Вы помните Фелицию Хени? — спросил Олег.

— Конечно. — Грип посерьезнел. — Трагедия. Да и покатилось все по наклонной задолго до конца, Фелиция ведь была невероятно талантливой.

— Вы знали её лично?

— Как я уже говорил, мир кино тесен. Я тогда был молод, но она была ещё моложе. Антон собирался сделать из неё звезду. Да что там, все прочили ей славу, ведь мы все тогда мечтали стать режиссерами.

— А Ламай из тех времен помните? — спросил Харри. — Тайка, работала на гриме.

— Имя не припомню, но да, была одна девушка из Таиланда на паре проектов.

— Но близко вы её не знали?

— Съемки обычно длятся дней двадцать с небольшим, так что это скорее мимолетное знакомство, как на курорте, понимаете? Если только человек не задерживается в профессии насовсем.

— А продюсера Джона Дейла помните?

— Это того, кого нашли у Фрогнер-парка?

Харри кивнул.

— Я увидел фото в новостях и сразу подумал, что это он, — сказал Грип. — Мы, простые работяги, с денежными мешками не пересекаемся, но я помню, как он вышагивал по площадке с таким видом, будто всё тут принадлежит ему. Ну, в общем-то, так оно и было. Но Антон наверняка сможет рассказать вам о Дейле побольше.

Грип кивнул в сторону двоих мужчин, которые шли к ним, бурно споря на ходу. Обоим на вид было около пятидесяти. Один — лысый, в кожаной куртке и с очень густыми, лохматыми бровями; Харри не раз видел его лицо на культурных страницах газет. Второго, активно жестикулирующего мужчину в тонких черных перчатках и маленьких круглых очках с темными стеклами в стиле Оззи Осборна, Харри тоже где-то встречал, но никак не мог вспомнить, кто это.

— Вам, — негромко произнес Олег и шагнул вперед.

— Да, — отозвался лысый.

— Олег Фёуке, полиция. Ваш помощник режиссера сказала, что мы можем переговорить пару минут.

— Сказать-то она сказала, — проворчал Вам и повернулся к спутнику в очках а-ля Оззи, прервавшему свой поток красноречия. — Тебе придется переписать эту сцену, Роберт, или я сделаю это сам.

Мужчина в темных очках покачал головой:

— Но это невозможно, я же тебе говорю. Король никогда такого не произносил.

— Мой король скажет, — отрезал Вам, налил себе кофе в кружку и повернулся к Харри и Олегу. — За мной, господа полицейские.

Харри и Олег пошли за Вамом мимо трех мониторов с пустыми режиссерскими креслами и тележки со звуковым пультом, пройдя сквозь дверь в перегородке из ДСП. Они очутились в помещении, похожем на кабинет, с письменным столом и большими окнами, за которыми высились огромные зеленые экраны хромакея.

— Кабинет короля в Лондоне во время войны, — пояснил Вам, усаживаясь в кресло за столом. — Здесь Хокон Седьмой жил в изгнании и пытался управлять оккупированной страной. Включая тех норвежцев, которые рвались летать на стороне союзников. — Он указал большим пальцем на зеленые экраны за окном. — В самом фильме это место заменит вид на Фолиджон-Парк.

— Завораживает, — улыбнулся Олег. — Но вы, должно быть, понимаете, почему мы здесь?

Харри мысленно отметил, что Олег хорошо усвоил прием: как можно быстрее перебросить мяч на сторону собеседника и посмотреть, что тот будет с ним делать.

— Вы ведь из отдела экономических преступлений, насчет этих налоговых льгот и субсидий? Не знаю, какие новые счета вы там раскопали, но я по-прежнему утверждаю: меньше половины фильма было снято в Будапеште и Риге. Все вопросы по бумагам решайте с моим линейным продюсером.

— Об этом нам ничего не известно, — ответил Олег. — Нас интересует другое: что вы можете рассказать о недавно погибшем Джоне Дейле?

Харри внимательно наблюдал за Антоном Вамом, но не заметил ни малейших признаков волнения. Напротив, режиссер вальяжно откинулся на спинку королевского кресла и закинул руки за гладко выбритую голову.

— Так вот почему вы пришли?

— Он, как вы, возможно, уже читали, был убит.

— Вы уверены? Я имею в виду, что это именно убийство?

— Убит самим собой или кем-то другим, — сказал Олег. — Мы работаем над последней версией. Он был продюсером нескольких ваших фильмов.

— Двух. Всего двух. Ну или двух с половиной, из первого проекта он вышел в самом начале. На втором он заработал прорву денег, это же был сам «Проповедник». Чистая удача, Дейл ведь в кино вообще ни ухом ни рылом не соображал. И это быстро подтвердилось: всю прибыль он спустил на наш следующий фильм.

Харри приподнял бровь:

— Он вложил слишком много в одну из ваших картин?

— Нет, он вложил слишком мало. Мы слегка вышли за рамки бюджета, у него сдали нервы, и он перекрыл финансирование прямо в разгар съемок. Это все равно что передумать посреди сальто. Фильм мог получиться отличным, а вместо этого вышел такой провал, который отправляет тебя прямиком в режиссерскую тюрьму.

— Вот как?

— Наш профессиональный жаргон. Означает, что больше никто не рискнет дать тебе денег.

— Но вас... выпустили на свободу?

Вам пожал плечами и взглянул на часы.

— Если хочешь выжить в этой профессии, делаешь то, что должен. Я несколько лет снимал рекламу. Хорошую рекламу, замечу. А потом сделал очевидный шаг — подал заявку в кинофонд на «Проповедника-2», понимая, что отказать они просто не посмеют. Хотя, пусть даже сиквел и уступил первой части, деньги он грёб лопатой. И это вопреки тому, что критики его, конечно же, разнесли в пух и прах — они ведь терпеть не могут гарантированный коммерческий успех.

— Хм. Но к тому моменту Джон Дейл уже вышел из игры?

Вам развел руками:

— Без понятия, куда он делся. Подался туда, куда вела его нажива. Должно быть, понял, что в кино риски слишком велики.

— А что насчет Фелиции Хени?

Харри заметил, что это имя задело Вама совсем иначе, нежели упоминание Джона Дейла.

— Фелиция, да... — Он провел ладонью по лицу.

— Полагаем, вы уже знаете о...

— Да, да. Жуткая история.

— Вы хорошо её знали?

— В молодости — да. Она ведь сыграла в «Проповеднике», который стал моим прорывом. И её тоже. Она должна была играть и в моей следующей картине. Но всё вышло так, как вышло.

— Что случилось?

— Да, что же случилось... — Вам уставился в пустоту. — Она не успела стать настоящей знаменитостью для широкой публики, но, поверьте, в наших кругах она уже была звездой. До «Проповедника» она снялась всего в одной короткометражке, но о ней говорили абсолютно все. То, как она держалась в кадре. Это магия, редкий дар, который дается лишь избранным. Взять хотя бы Стива Маккуина. Актер средней руки, но харизмы в нем столько, что ты не можешь оторвать взгляд от любого его движения. Фелиция была такой же. Бесспорный талант с завораживающим лицом. Беспроигрышный вариант. Под такое лицо сразу дают деньги на фильм. Я был настолько в ней уверен, что уговорил её уйти из «Окончательного монтажа» — скромного экспериментального артхауса, в котором участвовали некоторые из нас, включая меня самого.

— Хм. Об этой картине я не слышал.

— Ничего удивительного, ведь её так и не закончили. Без бюджета, да ещё с тремя режиссерами, каждый из которых тянул одеяло на себя, проект был обречен на хаос. Кино вообще плохо поддается коллективному творчеству. Точнее говоря, художественные советы и комитеты — главная причина, почему восемь из десяти фильмов получаются барахлом. И я говорю «восемь» лишь потому, что «девять из десяти» звучит слишком банально. — Он с силой хлопнул ладонью по подлокотнику королевского кресла.

— Так что я подал заявку в кинофонд на «Проповедника 2» — и бац, словно в лотерею выиграл. Забрал с собой почти всю команду «Окончательного монтажа», включая Фелицию и Роберта Брандта, которого вы только что видели за дверью. Ну а всё остальное — если чуточку прихвастнуть — уже история кинематографа.

— Хм. Но почему тогда Фелиция не сыграла в вашем следующем фильме?

— Она начала... как бы это помягче выразиться... уходить в загулы.