Полная версия книги - "Выстрел милосердия (ЛП) - Несбё Ю"

— Вы можете предположить, кто мог убить Фелицию?

Брандт снова посмотрел на неё своим задумчивым взглядом. Надел темные очки.

— We all go a little mad sometimes, — его голос зазвучал ниже. — Haven’t you? [30]

Слова были произнесены с тем, что она определила как безупречный американский акцент.

— Что вы имеете в виду?

— Очевидно, это сумасшедший. Но это значит лишь то, что убийцей может быть кто угодно.

Звуки органа стали громче. Они машинально повернулись к алтарю: вошел священник и встал у гроба. У Катрине в любом случае больше не оставалось вопросов; убийство Фелиции вряд ли имело отношение к тому, кем она была в подростковом возрасте.

Священник провел церемонию. Никто из пришедших не произнес надгробных речей, священник лишь зачитал два цветочных послания:

— «Савади кха от твоих сестер [31]. Покойся с миром. От незнакомца».

Гроб остался стоять, пока присутствующие потянулись к выходу под продолжавшуюся органную музыку. Точнее, потянулись все, кроме мужчины в волчьей шубе, с которым Катрине решила поговорить, — он направился к алтарю и священнику. Бросив взгляд на часы, Катрине поняла, что у неё в обрез времени, если она хочет успеть на совещание следственной группы, и поднялась со скамьи. Но её остановило прикосновение к спине. Она посмотрела вниз и увидела руку Брандта в перчатке.

— Простите, — улыбнулся он, так и не встав со скамьи. — Но мои вопросы...

— Им придется подождать, — отрезала Катрине. — У нас три убийства, а время идет. Давайте созвонимся через несколько дней, идет?

— Я понимаю. — Он поднялся, протянул ей визитную карточку, галантно поклонился и пошел к выходу со шляпой в руке. По дороге к алтарю она посмотрела на карточку. «Ев. Роберт Брандт». Над именем и непонятным ей золотым сокращением был вытиснен летящий голубь. Она сунула карточку в карман.

— Простите, — обратилась она к спине в волчьей шубе. Мужчина повернулся. — Старший инспектор Братт из отдела убийств. Могу я спросить, кто вы?

На лице мужчины не было и тени страха, никакого запаха она тоже не уловила.

— Андерсен из похоронного бюро «Андерсен», — представился он.

Только теперь под шубой она разглядела костюм и галстук.

— Оу. Я думала... вы сидели...

— Да, мы иногда так делаем. Чтобы все не выглядело так... ну, вы понимаете, пусто.

— Тогда вопросов нет, — сказала Катрине, радуясь, что теперь точно успевает на совещание, и развернулась, собираясь уходить. Но тут же вспомнила: — Хотя постойте. У вас осталась запись имени того незнакомца, который прислал цветы?

Похоронный агент достал телефон, нажал на кнопки и прочитал с экрана:

— К сожалению, похоже, заказ пришел в письме с наличными. Другой букет оплачен...

Катрине уже повернулась и сделала несколько шагов, когда звук этого имени заставил её застыть на месте и обернуться.

— Не могли бы вы повторить?

Катрине слышала, как на том конце провода голос из громкоговорителя объявляет об отправлении поезда. Затем снова раздался голос Харри:

— То есть Ламай Неслунн и её сестра прислали цветы Фелиции Хени?

— Да. И они были на похоронах, это точно были они. Что ты об этом думаешь? — Катрине перешла оживленную улицу Экебергвейен прямо перед церковью и пошла вдоль кладбищенской ограды.

— Во-первых, Осло — маленький город, — сказал Харри.

— Это говоришь мне ты, человек, который не верит в совпадения?

— М-да. Но ещё я говорю, что человеческий мозг так сильно заточен на поиск закономерностей, что мы повсюду видим ложные связи. Впрочем, ладно, возможно, ты права.

— Ещё бы, ведь каковы шансы, что два человека, которых Ламай Неслунн хорошо знает, окажутся убиты в одну и ту же ночь?

— Ровно такие же, как и то, что два её знакомых будут убиты с разницей в сто тридцать девять дней.

— Сто тридцать девять?

— Случайное число. Я просто к тому, что не стоит слепо цепляться за то, что кажется тебе совпадением.

— Кстати, ты знаешь некоего Роберта Брандта?

— Не припомню такого.

— Странный тип в темных очках а-ля Леннон и большой шляпе, сказал, что знает тебя.

— Нет. А что?

— Ничего.

— Ладно, — сказал Харри. — Ты не могла бы разузнать, не был ли Биргер Неслунн должен денег Джону Дейлу?

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что по двум точкам можно провести прямую. Но по трем уже получается рисунок.

— То есть теперь ты уже не считаешь это совпадением? Ты можешь наконец определиться?

— Если следователь не обязан определяться, они и не должны определяться [32]. Если совпадения — это все, что у нас есть, значит, будем работать с ними.

— Ты только что сказал «они»?

— Да, я обновил свои личные местоимения.

— Неужели? Но ты по-прежнему говоришь «мы» там, где по-новому следовало бы сказать «вы», — Катрине замедлила шаг и направила ключ на машину, которая отозвалась коротким писком.

— Угу. Созвонимся. Езжай осторожнее, скользко.

Прежде чем сесть в машину, она бросила взгляд на кладбище. Выпавший за ночь снег укрыл землю, и надгробия возвышались, точно редкие зубы в щербатом рту. Возможно, именно предупреждение Харри об осторожной езде и слова Брандта о знакомстве с Харри и о несчастном случае заставили её вспомнить имя, начертанное на одном из стоявших там надгробных камней.

Разъединившись с Катрине, Харри увидел, что ему пришло сообщение.

Он открыл MMS.

Качество фотографии оставляло желать лучшего, поэтому ему потребовалось несколько секунд, чтобы узнать человека на снимке, похожем на селфи.

Это был Биргер Неслунн, сфотографированный перед окном рабочего кабинета, где сидел Харри. Единственное, чего он не узнавал, была куртка в шотландскую клетку. За окном небо освещали новогодние фейерверки.

Харри набрал номер, с которого прислали снимок. Ответила женщина. Она объяснила, что работает в криминалистической службе и Эдди Йонассон поручил ей переслать это фото Харри.

— Откуда взят снимок?

— С камеры на часах, которые судмедэксперты нашли в желудке Биргера Неслунна.

Харри откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Перед внутренним взором закружились детали головоломки, примерно так, как в его представлении двигались атомы в молекуле. Но он также знал, что атомы движутся не хаотично, это лишь кажется таковым.

— Где Эдди?

Глава 20

— Чукиа-уоллоп-ниденсиа кара...

Мужчина, поднявшийся между рядами скамей, стоял с закрытыми глазами, обратив к небу лицо и ладони, словно наслаждался теплым летним дождем. Или, как в данном случае, даром Святого Духа — глоссолалией.

Харри сел в самом конце зала общины «Филадельфия», рядом с единственным человеком на всей скамье. Выражение лица Эдди Йонассона, когда он увидел, кто это, напомнило Харри его дедушку, когда бабушка внезапно возникала в дверях дровяного сарая, где тот сидел, выпивал и рассказывал внуку истории.

— Твой телефон отключен, но кое-кто в Брюне проболтался, — прошептал Харри в ответ на невысказанный вопрос.

— Что-то срочное?

— Всё и всегда, — сказал Харри. — Спасибо за снимок. Как думаешь, зачем Неслунн сделал селфи с часами и проглотил их?

— Верить — не моя работа, Холе.

— Да, но трудно вообще ни во что не верить, правда?

Воодушевленный парой искренних «аллилуйя» из зала, говорящий на языках прибавил громкости и добавил в гласные звуки изрядное вибрато.

— Может, Неслунна заставили, — предположил Эдди. — Или он просто немного сошел с ума.

— Хм. Может быть. Но на снимке он улыбается. И я не думаю, что он был безумен. По-моему, Биргер Неслунн точно знал, что делает. Женщина, с которой я говорил в криминалистической службе, сказала, что ты снимал в квартире Неслунна в инфракрасном свете.