Полная версия книги - "Последний круиз писателя - Пуликси Пьерджорджо"

Марцио огляделся. Тибо Буайе прав, подумал он: такие тома могли соблазнить любого антиквара-библиофила.

— Понятно. Послушайте, а дверь была открыта или закрыта?

— Прикрыта. Там была щель в несколько сантиметров. Недостаточная для того, чтобы увидеть что-нибудь.

— Значит, вы не опускали ручку?

Фотограф покачал головой:

— Я просто толкнул ее.

— Отлично. Учитывая вашу профессию, простите за каламбур, полагаю, вы обладаете фотографической памятью.

Тибо кивнул.

— Помните ли вы: сейчас все выглядит точно так же, как и утром, когда вы сюда вошли?

Француз неохотно повернулся, чтобы осмотреть письменный стол, на котором лежал труп. Его взгляд скользнул по «Паркеру», осколкам бокала, трубке и замшевому кисету, листам со следами крови, местами прожженными пеплом, и, в последнюю очередь, по бутылке коньяка, оставленной на столике.

Марцио обратил внимание на то, что у того дрожали руки; на первый взгляд, следов крови на них не было.

— Мне кажется, все так, как и тогда, когда я вошел.

— Хорошо. Вы встретили кого-нибудь, когда направлялись сюда?

— Нет.

— Сегодня ночью вы слышали какой-нибудь шум? Что-нибудь странное?

— Ничего. После того как вы ушли, мы с Мишелем тоже пошли спать. Мы оба были очень уставшими. Счастливыми, но уставшими.

— А вам случайно не было плохо? Тошнота, головная боль?

— Нет. Если только немного необычная усталость, так что мы оба сразу рухнули спать.

— Можно я тоже задам вопрос? — вмешался Монтекристо.

Карузо кивнул.

— Сегодня утром вы подошли к столу или остались у порога?

— Я сделал всего несколько шагов. Когда я увидел кровь, то понял, что он мертв.

— Вы уловили какой-нибудь особенный запах? — продолжал книготорговец.

— Сладкий коньячный аромат.

Марцио и Карузо бросили взгляд на бутылку «Реми Мартэн». Они должны будут отправить ее на анализ, чтобы понять, проводились ли с ней какие-либо манипуляции.

— Сколько бокалов вы вчера выпили?

Тибо посмотрел на инспектора, словно не понимая причины такого вопроса.

— Полбокала. Я не большой любитель красного вина.

— Вы знаете, кто его принес? Я имею в виду: оно из корабельного погреба или это чей-то подарок?

— Мишель говорил мне, что это был подарок Джанроберто. Он принес ящик «Бордо О-Медок» двухтысячного года, чтобы отблагодарить нас и, с его слов, произвести впечатление. По всей видимости, это весьма ценные бутылки.

— Понятно, — сказал Карузо, отметив для себя эту деталь. — Монтекристо, ты хочешь что-нибудь еще спросить?

— Скажите, как, по-вашему, есть ли что-нибудь еще, что нам следует знать? Чтобы не получилось так, что мы сами это узнаем и подумаем о плохом. Ну, например, какой-нибудь секретный договор вашего приятеля с Аристидом? Какие-то интриги за спиной Польпичеллы?

— Точно, — одобрил Карузо.

Буайе явно смутился.

— Возможно, вам лучше спросить у Мишеля. Это он…

— Его мы тоже послушаем. Но сейчас мы говорим с вами. Ваш друг делился с вами какой-нибудь особой информацией о своих профессиональных отношениях с Галеаццо?

Тибо раздирали сомнения. Спустя несколько секунд он вздохнул.

— Я знаю, что Мишель вел переговоры по поводу предстоящего контракта на три книги, которые должны были выйти во Франции раньше, чем в Италии. Мишель стал бы главным издателем Галеаццо. Но поверьте, он абсолютно не причастен к…

— На переговорах уточнялось, должны были эти три книги быть из серии, посвященной Брицци? — перебил его Монтекристо.

— Да. Договор был таков, насколько я знаю.

— Почему ты задал этот вопрос? — поинтересовался Карузо.

— Потому что последнее предложение, написанное Галеаццо, дает понять, что Брицци умрет, — ответил Марцио по-итальянски. — Кто-то зачеркнул его, убрав драматический эпилог, который писатель задумал для своего персонажа. Без этого предложения Брицци выкарабкается. Он выживет. По крайней мере, если судить по последней странице.

— Да кто, черт возьми, такой этот Брицци?

— Я вижу, ты был очень внимателен на вчерашней презентации.

— Монтекристо, ты действительно хочешь, чтобы я послал тебя в…

— Это серийный персонаж Галеаццо. Частный детектив. Его курица, несущая золотые яйца, так сказать, — объяснил книготорговец.

— Допустим. Вы знали, что писатель хотел убить этого персонажа? — продолжил Марцио, обращаясь в этот раз к французу.

Буайе рассказал о последнем совещании в Милане, где должны были обсуждаться все детали литературного круиза: именно тогда Галеаццо сделал то шокирующее заявление, которое всех ошеломило.

— Однако… — прокомментировал, заинтересовавшись, Карузо, как только Монтекристо перевел ему вопрос и ответ. — Значит, вы все поднялись на борт этого корабля, зная, что Галеаццо намеревался покончить со своим детективом?

Буайе кивнул.

— Думаю, что все понемногу, от Мишеля и Джанроберто, от жены и дочери до Клаудио, его личного помощника, хотели использовать этот круиз, чтобы убедить Галеаццо оставить эту идею. И Кристалло, актер, который играет Брицци, тоже, как мне известно, хотел его переубедить. А ведь вчера вечером, за коктейлем, только подумайте, Мишель шутил на эту тему, сказав Аристиду, что убийство собственного персонажа приносит несчастье. Он привел в пример Жан-Клода Иццо и Мануэля Васкеса Монтальбана, писателей, которые, после того как убили, в литературном смысле, своих героев, вскоре умерли сами… О боже!..

Буайе побледнел.

Марцио сделал вывод, что только в этот момент француз заметил, насколько компрометирующим было это утверждение, звучавшее теперь, постфактум, как угроза, которая к тому же еще и осуществилась каким-то образом. Он обратился к Карузо:

— После истории о том, что автор хотел избавиться от своего детектива, вероятность самоубийства уменьшается, не находишь? Зачеркнутая фраза и добавленное слово «конец» в рукописи мне кажутся немного не соответствующими воле автора, изъявившего желание покончить с Брицци раз и навсегда.

— Кто знает… — задумчиво ответил полицейский. Он снова сосредоточился на фотографе. — Вы знаете сумму вознаграждения, полагавшегося Галеаццо за переход в издательский дом вашего приятеля?

Монтекристо заметил: француз, казалось, чувствовал себя все сильнее не в своей тарелке, как будто понял, что сказал больше, чем следовало, не имея теперь возможности никак это исправить.

— Синьор Буайе? — настаивал Карузо, голос которого внезапно стал более агрессивным.

— Полтора миллиона евро за три романа.

Карузо присвистнул.

— Да это огромная куча денег… Кто-нибудь еще был в курсе этих переговоров? Его итальянский издатель, например?

— Насколько мне известно, нет. Но Галеаццо мог сообщить об этом своей семье. Не знаю, поверьте мне.

Излишняя сдержанность фотографа подсказала Монтекристо, что вопрос с контрактом был гораздо более щекотливым, чем казалось. Буайе всячески увиливал от обсуждения деталей, которые казались все более коварными в отношении Мишеля Анастазии.

— Контракт с вашим приятелем уже был подписан, верно? — догадался книготорговец.

Тибо изменился в лице.

— Похоже, что да, — прокомментировал Карузо.

— Когда?

— Примерно месяц назад, — признался француз, опустив глаза.

— Галеаццо уже получил аванс? Отвечайте. Мне достаточно проверить его счета, чтобы узнать это. Вы поможете мне сэкономить драгоценное время.

— Да, — подтвердил француз. — Треть этой суммы ему перевели за пару дней до того совещания, на котором Аристид спутал все карты.

— Полмиллиона евро — это большая сумма. Немалая инвестиция, — заметил инспектор, бросив напряженный взгляд на книготорговца. — У тебя еще есть вопросы?

— На данный момент нет.

— Тогда проводим синьора в зал ресторана.

Буайе вышел, не взглянув на труп автора детективов.

Выйдя наружу, Карузо поприветствовал человека, которого капитан оставил на страже, и, показав ему удостоверение, сказал: