Полная версия книги - "Последний круиз писателя - Пуликси Пьерджорджо"

— Не буду, — отказался Монтекристо. — Не может быть и речи о том, чтобы я к нему прикоснулся.

Карузо покачал головой и наклонился, чтобы помочь доктору.

— Какой ты на хрен «детектив по вторникам», — пробормотал он. — Ты и эти две черные кошки словно специально созданы для того, чтобы приносить несчастья. И ты еще позволяешь себе брезговать…

Арно надел очки, которые носил из-за дальнозоркости, и внимательно осмотрел ступни, лодыжки и голени писателя.

— Да, взгляните сюда. — Он указал на нижние конечности Галеаццо. — Трупные пятна становятся вишнево-красными, что типично для отравления угарным газом или цианидом. Я бы сказал, что сомневаться не приходится. Я могу также утверждать, что тело не перемещали, он умер в этом положении. — Густав включил фонарик на мобильном телефоне и заново осмотрел глаза, нос и рот. — Глаза и губы налиты кровью, на них имеются классические петехии, которые наводят на мысль об асфиксии. И если хорошенько посмотреть вот здесь… Видите эту розоватую пену вокруг рта и ноздрей?

— Я верю вам на слово, — сказал Монтекристо, держась на почтительном расстоянии.

— Да, я вижу, — ответил Карузо, разглядывая слизистые оболочки полости рта.

— Это признак отека легких. — Густав Арно попытался вытащить «Паркер» из пальцев писателя, но ему это не удалось.

— Как я и думал, трупное окоченение наступило очень быстро. И если я правильно помню, это тоже характерный процесс для смерти при отравлении. Трупное окоченение наступает быстрее, чем при естественной смерти.

— Ничего себе, доктор! Вы еще поскрипите! — воскликнул инспектор. — Кажется, что вы вскрытия каждый день проводите.

— Нет, я всего лишь большой поклонник Патрисии Корнуэлл и ее Кей Скарпетты. Эти знания получены мной больше из ее книг, чем из учебников по медицине.

— Заметили что-нибудь еще? — поинтересовался инспектор.

— При поверхностном осмотре — нет. Нужно вскрывать труп. Но заниматься этим буду точно не я: мне через несколько секунд станет дурно, да и я не знаю даже, с чего начинать.

— Как, по-вашему, они дали ему яд? — спросил Монтекристо.

— Не знаю. В том смысле, что я не эксперт, и, думаю, только токсикологические тесты помогут это понять. Так, навскидку, предполагаю, что убийца воспользовался какой-то жидкостью. Вино, ликер, кофе.

— Может, еда? — предположил Карузо.

— Возможно, но это было бы сложнее проделать.

— Конфета?

— Да, возможно.

— Смерть наступила быстро? — продолжил Марцио.

— Почти мгновенно, я бы сказал. На мой взгляд, это дело рук женщины. По статистике именно они составляют наибольший процент убийц, пользующихся ядом. Это более чистая, более утонченная и изысканная смерть. Мужчины же действуют куда грубее и банальнее.

— Добро пожаловать на фестиваль гендерных стереотипов, — возмутился Марцио, понизив голос.

— Мы учтем ваши подсказки, доктор. На данный момент благодарю вас. Прошу оставаться на связи и, главное, не обсуждать ни с кем то, что вы видели. Не говорите ничего другим пассажирам. Ни капитану, ни владельцу корабля. Договорились?

— Хорошо. Я буду молчать.

— Держите рот на замке даже с вашей женой, пожалуйста, потому что если она хоть отдаленно похожа на мою бывшую, то уже через три минуты весь корабль будет в курсе всех ваших выводов, — сказал Карузо, провожая его к выходу.

Когда доктор ушел, инспектор попросил пропустить Тибо Буайе, человека, который, по словам капитана, утром обнаружил труп.

Мишель Анастазиа попытался пройти вслед за другом в библиотеку, но Карузо остановил его сухим жестом.

— Сейчас я хочу поговорить с ним наедине. Потом с вами тоже поболтаем. Капитан Васто, у меня к вам несколько поручений.

— Все, что в моих силах, — пожалуйста!

— Мне нужно, чтобы кто-нибудь из вашего экипажа оставался снаружи каюты Галеаццо и никого не туда не впускал без моего приказа. И потом, когда я здесь закончу, нужен еще один человек для охраны этой комнаты. Эта дверь — единственный вход, верно?

Капитан кивнул и взял портативную рацию, чтобы отдать распоряжения.

— Прекрасно. Проходите, господин Буайе, прошу вас, — продолжил Карузо.

— Может быть, лучше мне тоже зайти, инспектор? Он говорит только по-французски.

— Не волнуйтесь, синьор Анастазиа. Как вам довелось видеть вчера, Монтекристо говорит на нем даже слишком хорошо. Я попрошу его помочь.

Тот послал ему полный сомнения взгляд, но в конце концов кивнул.

— Капитан, вы пока соберите в зале ресторана всех, кто вчера участвовал в коктейльной вечеринке. Оставайтесь там вместе с ними. Я подойду к вам, как только закончу здесь, хорошо?

— Конечно. Господа, следуйте за мной.

— Но… — попробовал возразить Польпичелла.

— Будьте любезны, следуйте за капитаном Васто, — решительно приказал Карузо. — И все остальные тоже: я знаю, что вы расстроены, растеряны и напуганы, но необходимо придерживаться протокола. Спасибо.

Коридор медленно опустел.

— Прошу вас, синьор Буайе.

Француз что-то сказал на своем языке, с испугом разглядывая библиотеку.

— Я не понимаю, извините.

— Он сказал, что это он во всем виноват и что он этого себе никогда не простит, — перевел Марцио. — Идея этого круиза принадлежала ему.

— Охренительная идея… Это не переводи ему, Монтекри, — предупредил Карузо, провожая Буайе в библиотеку.

ГЛАВА 34

Как только Карузо вернулся, он заметил изменившееся выражение лица книготорговца: оно стало еще более мрачным.

— Что такое?

— Я волнуюсь.

— Из-за чего?

— Ты сказал капитану держать их в зале ресторана.

— Естественно, до того момента, пока я не пойму, что…

— Вот. Меня интересует это самое «пока». Как долго ты сможешь их там держать, прежде чем они взбунтуются? И как долго, по-твоему, кораблю можно стоять в открытом море? Боюсь, что совсем недолго. И весьма вероятно, что на борту находится тот или та, кто убил Галеаццо. И если нам придется разрешить пассажирам снова свободно расхаживать по кораблю, боюсь, что виновный сотрет все следы своего участия. И тогда наши шансы обнаружить его резко упадут.

Карузо упер руки в бока и тяжело вздохнул.

— И это еще не все, — продолжал книготорговец. — Кто нам сказал, что Галеаццо был единственной целью убийцы? Что, если у него или у нее в планах убить кого-то еще?

— Тогда нам придется поспешить и узнать, кто это был, как можно скорее.

— Это означает, что я должен узнать, кто это был, как можно скорее.

— А кто-то еще говорил, что одному нашему другу не повредила бы хорошая доза смирения, а?

Буайе растерянно смотрел на двух мужчин, не понимая их.

— Послушай, значит, на данный момент мы полностью исключаем возможность самоубийства? — спросил Монтекристо.

— Пока мы не исключаем вообще ничего, но, если честно, такой способ кажется мне слишком экстравагантным. И потом, как бы он избавился от яда? И вообще, зачем ему было лишать себя жизни?

— Все это необходимо понять.

— Вот именно. Не будем делать поспешных выводов. Постарайся принести пользу и переводи, пожалуйста.

Монтекристо кивнул.

— Господин Буайе, во сколько вы направились сюда, в библиотеку, сегодня утром?

— В семь тридцать, — уверенно ответил француз, речь которого Марцио одновременно переводил. — Я в этом уверен, потому что вручную завел часы, проверив время на телефоне. Спустя несколько минут я был тут.

— Как так вышло, что вы решили посетить именно это место?

— Это прекрасный зал. В нем хранятся очень древние тексты, принадлежавшие отцу и деду Мишеля. Я хотел сделать несколько фотографий, чтобы сопроводить ими посты в социальных сетях издательского дома. Иногда я сотрудничаю со своим приятелем. В этот раз он попросил меня проиллюстрировать этапы путешествия моими снимками. Я даже представить себе не мог, что… Извините, я все еще не пришел в себя. Это место, где Аристид должен был закончить свой роман. Я счел хорошей идеей показать его тем читателям, которые не смогли принять участие в круизе.