Полная версия книги - "Регистрация - Глуховский Дмитрий Алексеевич"
Саша склонил перемотанную голову к мобиле, скосил глаза к динамику. Попытался улыбнуться матери.
— Мам... Привет. А я женюсь вот. Ага. На Ульяне.
— Не... Не... Саша... Ниии... — запищала, заверещала трубка, как крыса, которую сапогом давят.
Ульяна сжала кулаки. Серый не отводил взгляда от нее, ржал, гондон, мудила, это он специально все, это он подстроил. Ульяна тогда вместо того, чтобы Серому выцарапать зенки его наглые, взяла опять Сашу за руку.
— Почему, мам? Я хочу. Я сам хочу. У нас это... У нас ребенок же будет. Да я норм... Я не под наркозом. Мам... Я решил... — заспорил из последних сил Саша с матерью. — Мам, я на этот раз сделаю, как сам хочу. Да. Ты не злись, мам. Ну что ты ругаешься? Ладно, короче... Это... Приезжай, мам. Давай. Я буду ждать. Ну все. Все.
Он посмотрел на Ульяну — глаза блестят, промокли. В этой своей шапочке из бинтов, опухший, он на секунду показался Ульяне красивым — потому что за нее заступился. На секунду только, потом вспомнила про ноги и вообще про все.
— Она с тобой хочет поговорить, Уль...
Ульяна кивнула. Серый зло ухмыльнулся, харкнул и втянул обратно в себя харкоту, покачал головой, но трубку ей отдал: на, бля, так и быть. Приложила ее к уху, и сразу хлынуло оттуда гноем.
— Ты что делаешь?! Ты какое на него право имеешь?! Ты никто, никто! Вот когда у тебя будет свой сын, тогда! А сейчас... Я им все, все отдала! Сына отдала! А ты что?! При чем тут ты?! Всю жизнь, всю жизнь ждала, чтобы хоть что-то! Сыночка им отдала! А ты! Я тебя прошу, прошу тебя...
Она там рыдала, что ли? Хотела разжалобить, что ли, Ульяну? А у Ульяны не было жалости, ни на донышке. Была брезгливость.
— А уже поздно, Татьян Николавна. Опоздали, получается, — она отключила телефон и в руке зажала, отмахнулась от Серого. — Потом отдам.
На нее все пялились — и мышь из ЗАГСа, и Артур Иванович, и свидетели. Только Саша смотрел куда-то вдаль, в стену.
— Давайте сделаем уже все, а? — попросил он. — Болит сильно.
— Дорогие Ульяна и Александр, — обратно завелась тетка. — Соблюдая торжественный обряд, перед государственной регистрацией брака я обязана спросить: является ли ваше желание вступить в семейный союз взаимным, свободным и искренним? Прошу ответить вас, жених.
— Да, — промычал Саша, цепляясь за Ульяну.
Она пожала его лапку, влажную, почти ледяную.
— Прошу ответить вас, не...
— Да, — сказала Ульяна.
— Я предлагаю скрепить ваше желание подписями в государственном акте...
Снова принялся вопить телефон Серого, но Ульяна его уже на второй ноте придушила.
— Я предлагаю вам скрепить ваше желание подписями в государственном акте о браке. Право первой подписи предоставляется невесте.
Она раскрыла планшет: там было уже распечатанное свидетельство о браке, все Ульянины данные аккуратненько вбиты, Сашины нет времени проверять. Ульяна взяла ручку, поднесла, куда эта мымра показала, стала подпись ставить — ручка не пишет.
— Не нервничайте, — сказала тетка. — Бумагу прорвете. На, распишите ее вот тут вот.
— Я не нервничаю.
Расписала у себя на ладони, ручка закровила синим. Ульяна быстрей, пока не перестало опять писать, черкнула вроде свою подпись. Посмотрела — чья это подпись? Как чужая.
Отдала ручку Саше. Как он сможет, своей вялой рукой?
— Красивенько только сделай, — попросила она его.
— Он напрягся, накалякал там что-то.
— Так. И вот в свидетельствах... Ага. Ну. В полном соответствии с законодательством Российской Федерации ваш брак считается зарегистрированным. Я объявляю вас мужем и женой, — монотонно пропела мышь.
— Дожала, — хмыкнул Серега. — Вот баба.
— Я сам... — насупился Саша.
— Да ладно, ладно... Сам. Ферзюга, — Серый улыбнулся, потрепал его по плечу, а потом зыркнул на Ульяну. — Трубу верни.
— Ульяна шлепнула ему по ладони его телефоном.
— Молодожены, можете поцеловаться, — разрешила женщина-мышь.
Ульяна наклонилась к Сашиному лицу. Пахло лекарствами. Она дотронулась губами до его губ. Он напряг их, но это был не поцелуй, а что-то другое. Щека испачкалась о его холодный пот. Жглось, как спирт. Ульяна подождала так секунду, потом выпрямилась. Что делать дальше, она не знала.
— Я рассказать хотел... — прошептал Саша.
— Так, ну я свидетельства тут оставлю. И по оплате тогда...
— Можно мне с ним поговорить? — спросила Ульяна.
— Ну мы наверное подождем, Артур Иванович? — предложил анестезиолог. — И потом обратно его в реанимацию заберем.
— Сами решайте. Мы свою часть, так сказать, выполнили. Все, поздравляю, — зам главврача наконец удостоил Ульяну взгляда. — Ну что, Ульяна Константиновна, я надеюсь, вы всем довольны?
— Да, спасибо.
Он вышел, и вся свита за ним вышла. Только Серый задержался, словно боялся Ульяну с Сашей наедине оставлять. Но у него опять заголосил телефон, и он пошел разговаривать к лифтам.
Саша ловил ртом воздух, нашаривал Ульяну глазами.
— Ну что ты, что? — спросила она у него.
— Голова болит, знаешь, как... Ульяш... Ты не злись... А ты вот как думаешь... Я если умру, я куда попаду? В ад?
— Дурачок... Ну какой ад? Нету там никакого ада... — пообещала ему Ульяна. — И чего ты вообще умирать собрался, с какой стати? Ты вот об этом хотел, об этой ерунде?
— Ну...
— Я тебе запрещаю об этом думать! — сказала Ульяна, как в каком-то кино героиня какому-то герою, кажется, в похожей ситуации говорила.
— Я такое... Такое видел там... Ну... На нуле и... И вообще. Я мало был, но такое... И делали мы. Тоже. Я не хотел, Ульян. Я не хотел... — он издал странный звук.
— Саш, брось. Саш, не надо.
— Нет, надо. Я хочу, хочу сказать. Мы там делали... Я... Это плохо. Мы там знаешь, что... Болит сильно... Больно.
— Ульяна снова твердо взяла его за руку.
— Не надо. Мне не важно, что ты там делал. Ты все правильно там делал. Там война, и там все так делают. Это приказ. Ты выполнял, и все тут. Точка.
— Я эти сны... Вижу все время... Я думал, это сны просто... — залепетал Саша. — Я вот это хотел... Рассказать тебе. А то снится и снится... Может, думал, если рассказать, оно полегче как-то... Ну, знаешь... Камень с души, типа...
— Саша! — остановила она его. — Это сны.
— Это сны, а то не сны... Ульяш... Ты где?
— Саш, ты бредишь просто. Саш... Все хорошо. Давай, я доктора позову, ладно?
Саша доктора испугался. Глаза у него блуждали, искали как будто тут в палате какую-то другую Ульяну, знакомую, которая его бы до конца дослушала.
— Нет, я еще не успел... Я тебе, тебе хочу. Мы их... Мы с ними там, знаешь, что? Что делали...
— Какая разница? Там враги! Ты с ними то, что с врагами! Чтобы они сюда не пришли, к нам! Да они вообще не люди, Саш! Забей! Делал и делал! Ради нас делал!
— Ты же беременная, да? У нас будет маленький... Я хочу, чтобы он знал, понимаешь... Что это такое, что это такое... Если я умру. Голова... Лопнет...
Он зажмурил глаза, потом снова открыл, но они у него закатывались под лоб. Он расцепил пальцы, выпустил Ульяну, она его подхватила обратно, попыталась удержать, но он выскальзывал, он уплывал от нее на своей больничной каталке в море.
— Да. У нас будет, будет маленький. Ты не умрешь у меня, это раз, окей? А если... Ну, когда-то там... То он будет знать, что у него отец герой. Что отец у него был настоящим героем. Что Родину защищал. До последнего. И все. И точка. Понятно? Ясно?
Саша не ответил уже, слова ему больше не давались, только мычать еще мог. Ульяна подергала его, он только громче замычал, потом задрожал. Она поняла, что плохое что-то творится, крикнула врачей, те добежали от курилки, матюгнулись и покатили Сашу, не прощаясь, к лифту. Ульяна по коридору еще за ними успевала, заставляла себя на Сашу смотреть, а в лифт она уже не влезла. Дверцы сошлись и стукнули, в шахте завыло. Она осталась на лестничной клетке. Там еще стояли Серый и Леший. Серый отвернулся, Леший стрельнул у нее сигу.