Полная версия книги - "Моя новая жизнь - Журно-Дюрей Анук"

Потому что позднее я, совершенно случайно, узнала причину ее плохого настроения в последнее время.

Вышеупомянутая Шарлин окликнула Сиенну — как раз в тот момент, когда нас постигла катастрофа: на спинке платья лопнул шов, крепивший застежку-молнию! У меня оставалось всего несколько минут, чтобы зашить образовавшуюся брешь, показ вот-вот начнется. В холле уже зазвучала классическая музыка, что-то из Вивальди, легкое и веселое.

— Скажи-ка, Сиенна, между тобой и Райаном действительно все кончено? — как бы между прочим спросила Шарлин, выходя из аудитории вместе с Матильдой.

Сиенна только презрительно пожала плечами. Как только мы остались вдвоем, я заглянула ей в лицо, но Сиенна потупилась.

— Все уже в курсе, — пробормотала она.

— Осторожно, не шевелись.

Я торопливо сделала несколько стежков; должно быть, Сиенна немного округлилась в талии. Оставалось только надеяться, что сделанный вручную шов не лопнет прямо во время показа.

— Райан ушел к другой. Она позирует ему для его картин. Шарлин с ней знакома, у них общий агент, — продолжала она отрывисто.

— Он тебя… обманул? — ошарашенно пробормотала я.

Произнося эти слова, я вспомнила, что чувствовала, когда Питер Предатель бросил меня из-за другой. Шок, гнев и разочарование. Сожаление, скорбь и печаль. И снова печаль. Пожалуй, не стоит сейчас рассказывать об этом Сиенне.

— Я не хотела раздувать вокруг этого шумиху. А теперь уже слишком поздно, — добавила она шепотом.

Я не стала говорить, что никогда не поздно, что если она его любит, то, несомненно, сумеет завоевать снова: в глубине души я считала, что Сиенна заслуживает гораздо лучшего парня, чем Райан Уильямс, каким бы красавчиком он ни был.

— Вполне возможно, это случилось из-за того, что он подумал, будто тебя будет фотографировать Дон Лилло, — осторожно заметила я, припомнив, как отреагировал Райан, когда Сиенна рассказала ему об этой возможности.

— И какая тут связь?

— Ревность.

Во взгляде Сиенны промелькнула растерянность.

— Ну да, он в штыки принимал идею, что меня может фотографировать кто-то другой, да еще знаменитость. А поскольку в глубине души Райан всегда боялся, что его отвергнут, то решил действовать на опережение и бросил меня первым?

Сиенна задумчиво покачала головой:

— Теория немного притянута за уши, но вполне логичная, если вспомнить, что его бросил отец.

— Он не знает, чем на самом деле закончилась история с Доном Лилло?

— Я ему не сказала. Грейс, спасибо, что пытаешься меня поддержать, но, мне кажется, он просто захотел быть с другой девушкой…

Тут в аудиторию ворвалась мадам Бальмор, дабы поторопить опаздывающих:

— Мы начинаем! Скорее, скорее!

Я быстренько закрепила нитку, молясь, чтобы шов не лопнул снова.

Шов выдержал, а вот я я — нет.

Ровно в 22.25, пока Сиенна, по требованию публики, в третий раз вышагивала по подиуму под гром аплодисментов, я, изо всех сил сжимая микрофон, дрожащим голосом излагала концепцию своей коллекции «Смешение».

Ну, то есть я пыталась излагать, потому что меня вдруг бросило в жар, стало трудно дышать. Стресс и напряжение дали о себе знать, во мне бушевали радость и гордость. К тому же я с полудня ничего не ела. Я вспомнила дефиле «Кулика», падение Сиенны, и мне стало еще хуже. А вдруг я сейчас тоже грохнусь в обморок? Это будет полный провал!

Сидевший в первом ряду Томас широко, ободряюще мне улыбался, устроившиеся чуть подальше Ами и Чарли триумфально поднимали вверх кулаки с оттопыренными большими пальцами. Тетушка Кейт и Тристан тоже пришли меня поддержать. Я замолчала, у меня потемнело в глазах. Это слишком. В последнее время я столько работала, а теперь вдруг оказалась в центре внимания, в свете прожекторов, и нужно объяснять, что именно я уже сделала…

Эта последняя и решающая задача оказалась мне не по силам! Я не готова к такому, только не перед такой огромной толпой.

Ева поспешила мне на выручку. Завладев микрофоном, она пояснила, что первый модный показ всегда очень волнителен, особенно для начинающей студентки вроде меня, только-только приступившей к занятиям, однако демонстрирующей очень многообещающие работы! После этих слов Евы я ретировалась за кулисы, щеки у меня горели огнем.

Показ продолжился, зрители снова хлопали, однако я, обмякнув на стуле, не имела сил наслаждаться успехом. Мне хотелось остаться одной и осознать, что со мной происходит. Никогда в жизни я так себя не вела, даже когда сдавала устную часть выпускных экзаменов! Конечно, модный показ — это другое дело. Отчасти сегодня вечером на кону стояло наше профессиональное будущее, мы все это знали. Именно поэтому основная масса студентов-первокурсников ничего и не показала на этом этапе. Они были еще не готовы. А вот я очертя голову бросилась вперед! Не подумав заранее о том, что меня может охватить этот проклятый страх, помешавший мне озвучить половину заготовленного текста.

— Darling!

Меня вдруг обняла тетя Кейт, окутав ароматом своих духов, потом меня стиснул в объятиях Томас. Тристан, улыбаясь, протянул мне чашку с чипсами и стакан апельсинового сока.

— Спасибо…

Перед лицом такой заботы я едва не разрыдалась, но сумела взять себя в руки, не желая пугать всех еще больше. Глубоко вздохнув, я сделала глоток сока и схрумкала несколько чипсов.

— А… Кажется, я умираю с голоду.

— Если желудок пустой, человека легко выбить из колеи, — заметила тетя, внимательно глядя на меня. — В любом случае, дорогая, прими мои поздравления! — продолжала она. — Ты придумала очень удачное и такое оригинальное платье!

— А между тем Сиенна не стала его снимать и снова выступает на подиуме. Только теперь она в шляпе, — сказал Томас.

— В шляпе? С широкими полями?

Он пожал плечами.

— Большая такая, бледно-желтая.

— Очаровательная шляпка, — подтвердила тетя.

Сделанная Карой. Так, значит, Сиенна все-таки согласилась! Значит, я в ней не ошиблась: она все-таки скорее великодушная, а не мстительная.

Мы с Томасом обнялись, и тетя с Тристаном оставили нас одних. Присутствие Томаса сказывалось на мне благотворно. Мало-помалу я снова смогла нормально мыслить… вдруг мне все-таки придется представлять зрителям коллекцию «Смешение»?

Когда пятнадцать минут спустя мы вернулись в холл, я успокоилась. В помещении приглушили свет: пришло время показа слайдов, Ева и Стив комментировали. Как раз сейчас они описывали основные художественные тенденции в работах своих студентов. Фух! Наконец-то я смогла отдохнуть и просто восхищаться работами других. Столько работ, одна другой оригинальнее! В них прослеживалось влияние таких дизайнеров, как Вивьен Вествуд, Карл Лагерфельд, Коко Шанель и Жан-Поль Готье. Реже, значительно реже встречались работы в духе творений Ёдзи Ямамото или Мартина Маржелы (которые так меня вдохновляли). В действительности, на фоне прочих я стояла особняком. Тем лучше.

A что, если я ступила на ложный путь? Как знать, вдруг я ошибаюсь? Предполагается, что любой дизайнер в какой-то степени должен быть прорицателем. Его творения должны поражать, отвечать духу времени… короче говоря, они должны нравиться.

А разве придуманное мной платье не понравилось? Сиенне аплодировали, и не один раз. Или же аплодировали именно ей, манекенщице, а вовсе не моему платью?

Меня внезапно охватили сомнения. И как нарочно, именно в этот момент я получила очень странную эсэмэску от Шарлотты:

Я испытала двойное потрясение. Во-первых, из-за сегодняшней суматохи и постоянной занятости я даже не заметила отсутствия Шарлотты. Во-вторых, вторая часть ее сообщения представляла собой полную бессмыслицу. Встревожившись, я отправила Шарлотте эсэмэску, в которой спрашивала, как у нее дела. Спустя полчаса, не получив ответа, я хотела было снова ей написать, но Томас меня отговорил: