Полная версия книги - "Едукарь - Коллектив авторов"
— «Хо-хо-хо!» — это не Едукарь смеялся, это заухала неподалеку какая-то птица. Понятно. Чего не почудится в темном лесу. Но город вот он, близко. Свечение над деревьями видно. Но откуда опять этот мостик к Утиному озеру? И что это за черная голова на длинной шее качается на пути к мосту? Змея — это знак — туда не ходи. Я остановился, поправил мешки, закурил. Спокойно. Сказочка-то уже кончается. Вот послушай, лесовой, что там было с той братвой:
При последних моих словах змея на кочке покачнулась, прошипела что-то типа «да уш-шош‑ш, што‑ш там, тфоим грешко-сеям, пушш-шай...» — а потом вдруг взмахнула крыльями и взлетела тяжело над Утиным озером. Черт побери! — это был огромный глухарище, он кормился на бруснике, а страху-то сколько!
Интересно — а ведь и правда доброта страшнее силы? Для некоторых. Добро — ты. Ты есть добро. Этим человек сильнее стихий природы. Где нет ни добра, ни зла. Не доросли еще братья меньшие даже до зла. А мы вот потихоньку дорастаем до добра и света. Медленно дорастаем. И показалась из-за туч луна. И метрах в 20 я увидал бетонную дорогу. Но на Утиное озеро бетонка не идет. Значит, я вышел совсем в другом месте. Но куда-то ведь бетонка ведет? И я зашагал по плитам, серебристым в лунном свете. И скоро вышел на железную дорогу. По километровому столбу определил, где город. Запах металла и креозота родной. Я был уже в мире людей. Дома. Вообще-то я в лес хожу отдохнуть от людей. Но дом мой, свет желтый, столь сердцу любезный. Он пахнет бензином и пахнет железом. Но братья мои тоже небесполезны. Для этой земли и для космоса бездны...
Я обернулся, поставил ведра и помахал рукой черному лесу. Никто мне не ответил. На этот раз. Но ведь не в последний же? Получилось, правда, надолго. Потому что дома меня ждало известие о возобновлении журналистской практики. И снова мы пришли сегодня в лес уже хрусткий, уже сентябрьский, только по первому заморозку. Нас было четверо — жена, внук и пес. Мы развели небольшой костер и слушали, как звенит хрустально замерзающий водопадик на ручье, как шелестят падающие примерзшие уже листья.
...лес прокормил нас в трудные дни борьбы с людьми. Он был щедр к нам, пришедшим из мира, который был очень болен жадностью. Но он принял нас. Он верит, что все проходит. Все болезни человеческие лечатся чистотой и разумом природы. Если, конечно, сумеешь попросить, честно выскажешь именно то, что на душе. И сбросишь в огонь шелуху мелких раздражений и недоумений. А взамен сгоревших недоумий и Умение приходит, но не сразу, а погодя. Когда за первым спокойствием придет второе.
Камелия Санрин
ЧЕРНОКНИЖНИК
— Маа-линька ео-лачки холадна зи-мой! Ииз-лису ео-лачку взяли мыда мой! — завыла малышня, хватая друг друга за руки, и побрела вокруг елочки. А я побрел в школьную библиотеку, зажимая правой рукой ухо, а левой «Билет на Транай».
Еще когда директор поздравлял, я заметил, как за его спиной прокрался Мефодий Маркович, — и подумал, что бибилиотека, наверное, открыта.
— Буу! сыра взвесили, встали в харавот! Весила-весила с третим Новый год!
На самом деле «Билет на Транай» — лишь повод. Мне просто надо в библиотеку. Я знаю, что там есть одна книжка, только не знаю какая. Я же не просто читаю — я читаю все предисловия и все, что в самом конце — тоже, — и сноски все читаю. А иногда, когда очень увлечешься, получается читать между строк. Сморгнешь — и нету ничего. А только что вроде было.
Я этот «Билет» прочитал уже на несколько раз. И тут каникулы, а читать нечего. Вот я и взялся опять за «Билет на Транай». Начал читать — и прочитал между строчек про ту книжку. Я про нее уже в разных книгах читал, даже в Энциклопедии. Только потом это все равно не найдешь — того, что между строчек — в оглавлении не бывает.
Тут вдруг я понял, что надо ее найти, эту Книгу. Не ждать, пока она сама в руки попадется, — а идти и искать. И не в районной библиотеке, и не в заводской, и не в городской — там я как раз-таки все давно обшарил. А надо искать в школьной библиотеке, потому что она вечно закрыта, и я даже половины всех книгу нас не знаю!
И вот я обул свои дурацкие валенки, влез в свою дурацкую старую куртку и помчал в школу. Я знаю, что там только малышня на утреннике, но так подумал: а вдруг? И вот он как на блюдечке, наш библиотекарь! Он же историк. Он же старший пионервожатый.
— Мефодий Маркович! Здравствуйте! — закричал я удаляющейся спине. Голова подвинулась ближе к плечам, ноги завертели невидимые педали — библиотекарь удалялся на крейсерской скорости.
Вот в таких ситуациях валенки незаменимы — на школьном линолеуме они не уступают в скорости спортивным конькам. Мефодий Маркович скрипнул ключом, открывая дверь библиотеки, и тут я впулился ему в спину:
— Ой, простите, я нечаянно!
«Ну, конечно, «нечаянно»! «Знают они нас»! «Вечно мы»! «...и только вред один!»...
Мефодий зашел только на минутку — ну так и я только на минутку! Моему растущему организму требуются свежие книжки на каникулы! Я быстренько выберу что-нибудь, или, может, Мефодий посоветует?
Библиотекарь, не глядя, схватил со своего стола книжку в черной обложке и сунул мне в руку. И тут же вырвал обратно:
— Извини, эта для взрослых... Сейчас я тебе найду... где же она была? — Он открыл ящик своего стола, порылся в ящике и протянул мне книжку в черной обложке: — Вот!
И тут же выхватил ее у меня из рук:
— Что-то я не в своей тарелке. Посмотри пока на полках.
Я посмотрел на полках, набрал стопку приключений и фантастики и в самом дальнем углу, на самой нижней полке стеллажа заметил черную книгу. Я сунул ее под свитер и нарисовался перед библиотекарем — записать свою стопку.