Полная версия книги - "Борис Палант - Дура LEX"

Он засмеялся и отдал Люде паспорт. Документ Алика, который ничем не отличался от моего, у офицера тоже вопросов не вызвал. Он снова извлек из-под мышки мой паспорт, повертел его брезгливо в руках и вернул мне. Дверь закрылась.

— Кто это были? — спросил я.

— Австрияки, наверное, — сказал Алик.

— Тогда первыми были югославы, — заключил я.

— Логично, — ответил Алик. — Чего он так пристебался к твоему паспорту?

— Сейчас догоню его и спрошу.

Поезд дернулся. Мы уставились в окно, и вскоре перед нами проплыла вывеска «Оsterreich». Хотелось пить шампанское и делать неприличные жесты, какие делают футболисты, забившие гол. Но ни того ни другого не было — ни тогда, ни потом. Игра, спорт, азарт закончились, начиналась жизнь. Да и результат этой игры должен храниться в секрете — в Союзе остались родители и сестра Люды. Их еще вызовут в КГБ, но все обойдется.

Поезд мчался по свободной австрийской земле, приближаясь к Зальцбургу — родине Моцарта и, по большому счету, Гитлера. Молча, в изнеможении от нервного напряжения, мы с Людой сидели прижавшись друг к другу, обреченные на счастье…

Мы прожили с Людой четыре года. Сейчас она живет в Париже, а я по-прежнему в Америке. Наша дочка Мишель тоже живет в Париже. Скоро она окончит Сорбонну. Все оказались правы — и Бернис, и Алик, и я.

Суров закон, но закон (лат.).