Полная версия книги - "Месть Рима (ЛП) - Скэрроу Саймон"

- Использовал одну из лодок, предоставленных Ганоменом, господин. Потом небольшой переход вброд. Это было довольно легко, особенно когда поднялся утренний туман.

- Ты уверен, что сможешь найти дорогу обратно к эскадре? Где наварх?

- На одной из либурн, господин. Я знаю дорогу. – Ауксиларий кивнул в сторону темноты за плогом палатки. - При дневном свете – да.

- Хорошо, тогда мне нужно, чтобы ты отвел меня к нему завтра. А сейчас найди себе что-нибудь поесть и отдохни. Свободен.

- Слушаюсь, господин.

- Требоний!

У входа в палатку появился ординарец.

- Проследи, чтобы ауксиларий был накормлен.

- Еще больше готовки, - пробормотал ординарец, уходя. - Вступай в армию, говорили они... повидай Империю. Все, что я вижу, - это только хреновы кастрюли и сковородки.

Катон проигнорировал его ворчание и сосредоточил свое внимание на последствиях доклада ауксилария. Необходимо было найти способ заставить хотя бы часть боевых кораблей обрушить свою стрелковую мощь на оборону противника.

******

Макрон использовал утренний туман как прикрытие, пока пехота Восьмой когорты выдвигалась на позиции. Одна часть была отправлена вперед, чтобы отогнать мятежников, которые несли вахту перед сторожкой. Галерий и первая центурия должны были предпринять первый штурм, и они стояли наготове с лестницами. Впереди них, по обе стороны от дороги, насколько позволяло болото, стояли люди из другой центурии с пращами, ожидая приказа, чтобы пробить оборону, когда их товарищи двинутся в атаку. Еще четыре центурии были готовы последовать за ними, если оборонительный пункт будет взят. Остальные составляли резерв, расположившись по обе стороны от тропы в тылу.

Катон, в полном вооружении и с овальным кавалерийским щитом, стоял рядом с Макроном и Галерием во главе передового отряда. Он оглядел ближайших к нему ауксилариев. Многие лица были знакомы ему по прошлогодней кампании в горах. Других он пока не узнавал – это было пополнение, присланное для восстановления когорты до полного состава. Воины стояли молча, но было заметно, как они волнуются: постукивают нога об ногу, барабанят пальцами по эфесам мечей и многое другое, что выдавало их нервы. В ожидании, пока туман рассеет напряжение, они слышали, как со стороны вражеских укреплений раздаются приказы, и ощущали слабый запах древесного дыма от вражеских костров.

Один из более молодых ауксилариев во второй шеренге, более низкий и худой, чем его товарищи, вдруг наклонился в сторону, и его вырвало. Окружающие захихикали, пока Галерий не шикнул на них, чтобы они замолчали. Макрон повернулся к юноше и улыбнулся ему.

- Не бери в голову, парень. Лучше снаружи, чем внутри. Только не обоссысь и не обделайся, а? Никто из твоих товарищей не должен на это наступить.

Молодой воин торжественно кивнул головой, затем поджал губы и с решительным выражением лица уставился вперед.

Солнце поднялось над туманом, и римляне начали ощущать его тепло. Кустарники, деревья и трава, которые до этого были лишь смутными оттенками серого, стали видны все дальше и дальше по тропе. Затем Катон смог разглядеть сторожку, находившуюся менее чем в ста шагах от него, и с каждым мгновением на ней появлялись все новые и новые детали. Противник зашумел. Макрон поправил рукоять своего щита и повел плечами, готовясь к атаке.

- Пращники! Приготовьтесь!

По обеим сторонам стрелки вложили свинцовые заряды в подсумки, висевшие на ремешках, и проверили свои замахи, ожидая следующего приказа.

Макрон подождал еще немного, чтобы цель была хорошо видна. Враги уже стояли на вершине башни и по обеим сторонам частокола, их лица были хорошо видны.

- Пращники! К бою!

Пращники с жужжанием раскрутили пращи в стороны, затем над головой, прежде чем отпустить, потом их пращи резко рванули вперед. Можно было только следить за траекторией, по которой смертоносные свинцовые ядра размером со сливу устремились к сторожке. Из-за шума, вызванного боевыми кличами, враги не услышали звука, который издавали пращи, набирая скорость для запуска, и осознали опасность только тогда, когда первый залп обрушился на них, раскалывая бревна палисада и сторожки. Они сразу же скрылись из виду, и их выкрики замерли в их глотках. Катон не мог сказать, есть ли среди них раненые, но залп точно заставил их замолчать и пригнуться.

- Так, ладно, Галерий, - сказал Макрон. - Вперед.

Центурион сплюнул, чтобы прочистить рот, и крикнул: - Первая центурия! Вперед!

Когорта ауксилариев двинулась вперед, подняв щиты, хлюпая сапогами по мягкой земле и грязи. Они шли вперед по четыре в ряд, пробираясь мимо палок с небольшими полосками ткани, обозначавшими последние ловушки перед сторожкой. Впереди них некоторые враги настороженно выглядывали из-за защитных сооружений. Один из них поднял крик, который тут же затих, и они молча смотрели, как приближается стройный римский строй. Катон не мог не восхищаться улучшением их дисциплины и сожалел, что для таких людей нельзя было найти лучшего применения, чем умереть за обреченное дело.

Он увидел, как первая из их стрел вылетела из-за палисада и пролетела сквозь чистый утренний воздух, на мгновение зависла, а затем опустилась вниз и упала прямо перед головой центуриона Галерия. Ауксиларии приближались к зоне досягаемости вражеских стрел.

- Пращники! Приготовиться, - приказал Макрон.

Времени хватит еще на один залп, прежде чем возникнет опасность нанести урон своим войскам из-за неудачно выполненных выстрелов.

- Выпускай!

На этот раз повстанцы были готовы и пригнулись в тот момент, когда пращи выпустили свои ядра. Выстрел поразил палисад, не задев ни одного из защитников. Они быстро поднялись на ноги, и теперь настала их очередь обрушить шквал метательных снарядов.

- Первая центурия! Стой! - приказал Галерий. - Сформировать черепаху³⁹!

Его люди подняли щиты над головой и сомкнулись так, чтобы щиты перекрывали друг друга. Как только они заняли свои позиции, Галерий, находившийся справа от первой шеренги, отдал приказ возобновить наступление. Из сторожки и частокола посыпался дождь стрел и копьев, которые обрушились на щиты. Некоторым удавалось пробить поверхность настолько, что щиты становились неподъемными и неудобными в обращении, но строй держался стойко и сохранял ровный темп, заданный центурионом. Катон увидел, как один из воинов сорвался с места и присел рядом с тропой, прикрывая тело щитом и пытаясь сломать древко стрелы, впившейся под острым углом в верхнюю часть его бедра.

Когда голова черепахи достигла узкого прохода через наполненный водой ров перед сторожкой, враги добавили небольшие бревна к снарядам, обрушившимся на нападавших. Они гораздо эффективнее разбивали римский строй, и Катон с Макром с тревогой наблюдали, как Галерий, стоя спиной к воротам и держа щит над головой, приказывает своим людям рассредоточиться по обе стороны. Носильщики лестниц успели установить две справа и одну слева, а та, что была в центре, оказалась слишком короткой, чтобы достать до вершины башни, и ее поспешно переставили. Пока двое его товарищей поддерживали лестницу, первый из ауксилариев начал взбираться на частокол, стараясь прикрываться щитом, пока поднимался слева от ворот. Он прошел только половину пути, когда его поразили две стрелы, и он кувырком слетел с лестницы, чтобы шлепнуться в ров и быть насаженным на острие кола, вкопанного под водой.

Один за другим воины Первой центурии поднимались по лестницам. По меньшей мере половина из них была сбита с ног, прежде чем они смогли добраться до вершины и достать мечи, чтобы вступить в бой с защитниками. Даже те, кто добрался, столкнулись с неравной борьбой, и ни один не смог перелезть и закрепиться внутри частокола. Яростные усилия мятежников сделали это невозможным.

Катон увидел достаточно.

- Отведи их назад.

Макрон кивнул и пробежал пол пути, чтобы приказ был четко слышен над шумом битвы.

- Первый центурия! Отступаем!

Галерий повторил команду, и черепаха вновь сформировалась и стала медленно отступать, а центурион неуклонно отсчитывал ритм. Только когда они оказались вне пределов досягаемости очередного шквала метательных снарядов мятежников, он остановил своих людей, построил их в походную колонну и двинулся обратно к Катону. Макрон задержался на мгновение, изучая оборону поверх своего щита, отразив несколько стрел, которые были направлены в него. Затем он подошел к ближайшему из раненых, все еще стоявшему на коленях у тропы, и помог ему подняться на ноги, после чего оба отступили к месту, где стоял Катон.