Полная версия книги - "Загадки Столетней войны - Галушка Андрей"
Юный Артюр в гражданской войне во Франции встал на сторону «арманьяков», и был близким другом дофина Людовика, сына безумного короля Карла VІ. Молодой рыцарь сражался под Азенкуром, был ранен и пять лет провёл в английском плену. В 1420 году он уже поддерживает Англию и даже уговаривает своего старшего брата, герцога Иоанна V, поддержать договор в Труа. Однако, когда герцог Бедфорд не доверил ему командование армией, Артюр обиделся и в 1424 году перешёл на сторону младшего брата своего покойного лучшего друга дофина Карла. 7 марта 1425 года, всего через три месяца после того, как он перешёл на его сторону, дофин пожаловал его званием коннетабля Франции — но больших успехов в боях он не добился, а после того, как в сентябре 1427 года его брат подписал мир с Англией, де Ришмона изгнали из двора дофина.
Новый поворот в его карьере случился с приходом Девы Жанны. Де Ришмон встал под её белое знамя и отличился в разгроме англичан под Патэ в 1429 году. Через шесть лет он снова был приближен к королю Карлу VІІ и в том же 1435 году помог добиться соглашения в Аррасе с Бургундией. Именно Ришмон вошёл в Париж в 1436 году, и в течение следующих восьми лет непрерывно воевал против англичан. После перемирия с ними в 1444 году коннетабль де Ришмон принял активнейшее участие в преобразовании французской армии в лучшую армию Европы того времени. Когда война против Англии возобновилась, его войска очистили Нормандию от англичан, и под его руководством наголову разбили 15 апреля 1450 года английскую армию при Форминьи. В 1457 году де Ришмон после смерти своего племянника герцога Петра ІІ сам стал герцогом Бретани. Но судьба отвела ему чуть больше года на герцогском престоле, и на следующий день после Рождества 1458 года он умер.
Иногда случалось, что ветераны Столетнней войны находили применение своему опыту далеко за пределами территорий основных комбатантов. Наверное, наиболее известным из таких международных авантюристов был сэр Джон Хоквуд, или же Джованни Акуто, как его называли итальянцы. Он родился (предположительно) в тот же год, что и его тёзка сэр Джон Чандос, но не в рыцарском семействе, а в семье кожевника в Эссексе — английском графстве к северо-востоку от Лондона. Точно неизвестно кто именно и когда произвёл его в рыцари, но он несомненно должен был проявить себя как выдающийся воин. Беда только, нет никаких документальных свидетельств, в каких сражениях, походах и осадах он участвовал во Франции. Как бы то ни было, после того, как в 1360 году между Англией и Францией был заключён недолгий мир, он во главе отряда таких же теперь безработных вояк, так называемой «Белой Роты», промаршировал в Италию и включился в тогдашнюю беспрерывную войну между многочисленными государствами, делившими между собой тогда земли Апеннинского полуострова.
Сэр Джон неприятно удивил своих противников, показав, что английская тактика сочетания спешенных латников со стрелками, вооружёнными длинными луками, может приносить победы не только над французскими армиями. В 1363 году городская республика Пиза наняла его отряд, соблазнив заоблачной платой десяти тысяч флоринов в месяц, после чего Хоквуд стал «военным капитаном» Пизы, возглавив её армию в давно уже ставшей традиционным народным развлечением войне против Флоренции. Ему случалось терпеть и поражения, но побед он одерживал больше, и репутация его росла. В 1368 году он нанимается к герцогу Милана, воюя против тех же флорентийцев. А через девять лет (только что женившись на внебрачной дочери миланского герцога — ничего личного, только бизнес) он уже служит Флоренции, вскоре становясь главнокомандующим армии этого богатейшего города-государства Италии. При этом он не отказывается поработать на стороне. Так, свою знаменитейшую победу при Кастаньяро в 1387 году он одержал, будучи временно отпущен флорентийцами повоевать во главе падуанской армии против Вероны («города Джульетты»). На флорентийской службе он не только разбогател, но даже был награждён флорентийским гражданством. Правда, к концу жизни он намеревался возвратиться домой в Англию, но так и умер в 1394 году на чужбине.
Один из героев Столетней войны оставил по себе весьма недобрую славу, возможно, став прообразом архизлодея из сказки Шарля Перро «Синяя Борода». Жиль де Монморанси-Лаваль, барон де Ре происходил из аристократического семейства с владениями в Пуату, Анжу и Бретани. Точно неизвестно, когда именно он родился, но предполагается, что где-то около 1405 года. К этому моменту гражданская война в Бретани давно завершилась, но род де Блуа не оставил свои претензии на герцогский титул. Молодой Жиль де Ре (в старых русскоязычных текстах также встречается написание «де Рец») встал на сторону их противников де Монфоров. Когда сторонники де Блуа захватили в заложники герцога Иоанна VІ, де Ре смог договориться о его освобождении, и был пожалован новыми владениями в герцогстве.
В возрасте двадцати лет Жиль де Ре оказался при дворе дофина Карла и вскоре стал одним из заметных военачальников. За его участие в освобождении Орлеана от осады король Карл VІІ (Жиль де Ре был одним из тех, кто доставил фиал со священным мирром в Реймс для его коронации) пожаловал барону де Ре в герб кайму из королевских золотых лилий на синем фоне и титул маршала Франции. К 1435 году де Ре отошёл от дел военных и вернулся в свои владения. На этом этапе его жизни его целью стала постановка в Орлеане мега-спектакля об осаде города и его спасении, настолько дорогостоящая с многочисленными богато одетыми актёрами и статистами, с бесплатными угощениями для публики, что барон почти обанкротился, будучи вынужденным продать почти все свои владения за пределами Бретани.
Что произошло дальше — составляет загадку. В 1440 году маршал оказался под судом, был осуждён к смертной казни через повешение и казнён по обвинению в связях с дьяволом, чернокнижничестве и массовых детоубийствах. После казни 23 октября 1440 года его тело, как и тела двух его слуг, осуждённых вместе с ним, были сожжены. Свидетели на его судебном процессе говорили о сотнях якобы захваченных бароном и зверски замученных в подземельях его замка детей. Под пытками барон и сам признался о том, что похитил, извращённо утолил свою похоть и затем садистски убил большое, но точно неизвестно какое, количество детей. Тела их были сожжены в печи замка. Всё это происходило в течение восьми лет с 1432 по 1440 год.
Как было сказано, о бароне осталась слава злодея, убийцы и чернокнижника (он пытался заниматься алхимией, чтобы поправить свои денежные дела). Но в ХХ веке его вину стали ставить под сомнение, указывая, что его самооговор был вырван пытками, что герцог Бретонский, получивший все его земли, был заинтересован в его осуждении и позоре, и что католическая церковь не одобряла его научные изыскания. Некоторые исследователи даже называли его «эквивалентом Жанны д’Арк мужского пола». В 1992 году состоялся публичный спектакль, «общественный суд» над де Ре, который пришёл к выводу, что барон не был виновен в приписываемых ему преступлениях.
Серьёзные историки, однако, считают Жиля де Ре виновным, споря только о мотивации его преступлений. Образ «Синей Бороды» (говорят — впрочем, прижизненных портретов барона не сохранилось — что Жиль де Ре был жгучим брюнетом) остаётся жить в галерее величайших злодеев истории.
Автор, доведя повествование о забытых героях Столетней войны до этого места, задумался о том, что наблюдается в нём определённый гендерный дисбаланс. Впрочем, подобное обвинение легко парируется тем, что самым-самым известным, с огромным отрывом на дистанции забега, персонажем Столетней войны, без сомнения, является Жанна д’Арк — Дева Жанна. Тем не менее, были и другие известные женщины, прославившиеся в те годы. Об одной из них, Жанне Фландрской, уже шла речь в рассказе о её более знаменитой тёзке. Но можно вспомнить и ещё одну Жанну, Жанну де Клиссон, современницу Жанны де Монфор, и тоже из Бретани.
Муж Жанны, Оливье де Клиссон, воевал в рядах французов против англичан, попал в плен и был выкуплен. Но король Франции Филипп VІ в 1343 году приказал его казнить по обвинению в переходе на сторону врага. Это обвинение было выдвинуто Шарлем де Блуа, претендентом на герцогский титул Бретани, поддерживаемым Францией. Узнав о гибели своего мужа, Жанна поклялась отомстить. Сперва она собрала небольшой отряд и начала нападать на сторонников Франции в Бретани. Затем, снарядив три корабля, она открыла сезон охоты на французские корабли в водах, омывающих Бретань, и в Ла-Манше. Свой флагман она назвала «Моя Месть», и сделала торговой маркой своей небольшой флотилии то, что не оставляла в живых никого из экипажей захваченных французских судов.