Полная версия книги - "Персонаж. Искусство создания образа на экране, в книге и на сцене - Макки Роберт"

Главные герои пьесы Патрика Марбера «Близость» Дэн, Анна, Ларри и Элис ищут любви и тесных отношений (смысл жизни). На протяжении нескольких лет они по очереди знакомятся друг с другом, спят, сходятся и расходятся – обретая в конце концов только одиночество и неудовлетворенность (бессмысленность).

Арка развития персонажа, будь то положительная или отрицательная, редко представляет собой ровную дугу – обычно это ломаная линия с острыми зубцами. Если же заряд ценностей не меняется, история застывает, превращаясь в портрет. Представьте повествование, в котором каждое событие – это шаг вверх, только вверх, только в плюс и так до тех пор, пока все действующие лица не окажутся на седьмом небе от счастья. Или наоборот, повествование состоит из сцен одна мрачнее другой, увлекающих персонажей все глубже и глубже в пропасть, пока они не расшибаются в лепешку на дне. Злейший враг писателя – однообразие.

Перемены с точки зрения персонажа

Когда ваш персонаж обращает взор в свое прошлое, кого он видит? Себя или кого-то еще? Он остается тем же? Стал лучше? Хуже? Изменился до неузнаваемости? Нравятся ему его прошлая, нынешняя и будущая ипостась, вызывают отвращение или он их игнорирует?

Отношение к себе варьируется от нарциссизма до суицидальных мыслей – с любовью к себе, самоуважением, безразличием, самокритикой и ненавистью к себе в промежутке. Обобщают этот спектр две диаметрально противоположные точки зрения – жизнь как участь и жизнь как предназначение.

Жизнь как участь. Если ваш персонаж постоянно оглядывается назад и редко смотрит вперед, ему может казаться, что он живет не своей жизнью. Он делает не то, чего ему хочется, он только подчиняется чужим требованиям. Он чувствует себя потерянным и оторванным от своего подлинного «я», личности, скрытой где-то в подсознании.

Когда этот узник участи оглядывается на прошлое, возникает ли у него ощущение, что его жизнь – это не развитие, а превращение в кого-то незнакомого? Воспринимает ли он свои прежние убеждения, ценности, цели как утраченные навсегда? Смущают ли его прежние желания и поступки? Удивляется ли он тому, что делал когда-то? Видятся ли ему прошлые деяния совершенно несовместимыми с собой нынешним или даже непостижимыми? Кажется ли он себе настолько другим, что уже не может представить, как был тем, прежним? Иными словами, отчуждается ли он от себя самого?

Жизнь как предназначение. Если ваш персонаж всегда смотрит вперед, почти не оглядываясь на прошлое, он строит жизнь по собственным законам и выбирает свой путь. У него не возникает и тени сомнения, что он и есть свое центральное «я». Предназначение предполагает цель, эта цель маячит в будущем и влечет персонажа к тому, чтобы ее достичь.

Когда этот приверженец предназначения повзрослеет, будет ли он по-прежнему отождествлять себя со своим изменившимся «я»? Когда подростковый бунт утихнет, перерастая в довольство и благополучие зрелости, потом постепенно иссякнет трудовой энтузиазм, а потом из дряхлеющего тела начнет сыпаться песок, подумает ли он, если оглянется назад, что, даже изменившись физически и эмоционально, в душе он все тот же? Развивался ли естественным образом его изначальный склад характера? Влияют ли его прежние желания на нынешние поступки? Иными словами, сохранит ли он эмпатическую связь с самим собой? Как ваш персонаж воспринимает себя во времени?

Кому-то из персонажей перемены могут что-то прояснить. В сценарии Фрэнка Дарабонта для фильма «Побег из Шоушенка» (The Shawshank Redemption) Ред (Морган Фримен), увидев свое прошлое без каких-либо прикрас и оправданий, жалеет, что не может вернуться назад, к тому юнцу, совершившему страшное преступление, и поучить его уму-разуму.

Кого-то из персонажей перемены могут озадачить. У героини романа Дэвида Лоуренса «Радуга в небе» Урсулы Брэнгуэн воспоминания вызывают замешательство. На каждом жизненном этапе она разная и в то же время это всегда она: «Но что это значит – “Урсула Брэнгуэн”? Ответа на этот вопрос она не знала. А единственное, что она знала, это ее вечное отрицание, вечное неприятие. И вечно этот вкус пепла, вечно этот песок разочарования и фальши, который она выплевывает изо рта»^[97] .

Кого-то из персонажей перемены злят. В пьесе Сэмюэла Беккета «Последняя лента Крэппа» Крэпп в свои шестьдесят девять лет слушает магнитофонные записи, которые делал многие годы. В юности он считал, что человек всю жизнь остается самим собой. Теперь он так не считает. Слушая пленки разных лет, он знает, что все эти молодые голоса – это он, однако все они вызывают у него только усмешку и он не чувствует эмпатической связи с ними. Словно змея, меняющая кожу, он год за годом сбрасывает с себя свои прежние «я», пока не остается лишь последний Крэпп, старый брюзга.

Независимо от того, быстро происходят перемены или медленно, на внутренний мир они направлены или на внешний, случайны или намеренны, все персонажи интерпретируют их по-своему – кто-то принимает, кто-то отрицает, кто-то не замечает. Однако самых распространенных реакций на перемены можно насчитать четыре:

1. Персонаж считает изменения «косметическими» и уверен, что скоро вновь станет прежним.

2. Ему может казаться, что он стал лучше.

3. Прошлое представляется ему могилой, в которой навеки похоронена его прежняя, лучшая сущность.

4. Он может открыть свое подлинное «я», которое подавлял с детства. И теперь, хорошо это или плохо, он наконец будет собой настоящим.

Перемены с точки зрения автора

Как вы сами относитесь к переменам в персонаже? Как ваши персонажи на них реагируют? Одни писатели придерживаются теории постоянства личности, другие убеждены в возможности глубоких перемен. Одни раскрывают подлинную натуру, другие хранят ее втайне, одни создают арки изменений для персонажей, другие нет. В любом случае от того, как автор связывает героя с его прошлым, зависит русло, в котором будет развиваться личность этого персонажа.

Здоровое прошлое, например, укрепляет связь между минувшим и настоящим и обеспечивает цельность самовосприятия, а травмирующее прошлое ослабляет связь и раскалывает личность. Центральное «я», травмированное издевательствами или жестоким обращением, пытается сохранить рассудок, цепляясь за воспоминания и всеми силами стараясь сохранить их живыми и правдивыми. В этом случае воздействие прошлого может приводить к разным результатам. Вот возможные из них:

1. Одержимость. Психическая травма – допустим, ПТСР – врезается в сознание снова и снова, кромсая его с той же силой, что и само травмирующее событие, и время ее не притупляет и не сглаживает. Поскольку эта психологическая рана не рубцуется, каждое воспоминание режет заново будто по живому.

2. Подавление. Сознание закапывает мучительное воспоминание в подсознание, и оно перегнивает там, взращивая неврозы и корежа самовосприятие.

3. Фантазии. Если травма отказывается притупляться, сознание в попытке справиться с болью переписывает прошлое, замещая выдуманной альтернативой то, что произошло в реальности.

4. Равновесие. Сознание отважно смотрит правде в глаза, ничего в ней не искажая и ничего не добавляя.

Меняется ли представление персонажа о себе под влиянием причин перемен и времени их наступления? Если перемены внезапны (в результате несчастного случая на кухне героиня обваривает себе лицо и руки), рассыплется ли в результате физического увечья самовосприятие персонажа? Если перемены постепенны и обусловлены намеренными действиями (героиня изо дня в день травит своего мужа – сперва крошечными дозами, только чтобы вызвать недомогание в отместку за обиду, но мало-помалу приходит к мысли, что он не достоин жить вовсе), в персонаже проявляется тот, каким он был всегда, или его прежнее «я» вытесняется новым? Хороший автор вырабатывает уникальный, лишь ему свойственный подход к созданию арки изменений.