Полная версия книги - "Персонаж. Искусство создания образа на экране, в книге и на сцене - Макки Роберт"

8. Презрение/зависть

Тони презрительно отзывается о жизни обычных людей и в то же время им завидует.

9. Убийца/спаситель

Он ненавидит и убивает людей, но любит и защищает животных.

10. Любовь к женщинам / боязнь женщин

Тони – одержимый сексом мачо, которого, однако, преследуют кошмары на тему кастрации.

11. Любовь к семье / ненависть к семье

Он ненавидит свою мать и в то же время ее любит; ненавидит своего дядю Джуниора и так же любит, а самое главное, любит и ненавидит себя самого.

12. Любовь к жизни / любовь к смерти

Он наслаждается красотой жизни, однако с каждым совершенным убийством смерть пьянит его все больше и больше.

У Тони Сопрано гораздо больше граней, чем у Гамлета. Шекспир окружает Гамлета ансамблем из десяти персонажей, проводящих на сцене всего четыре часа. Дэвид Чейз помещает Тони в ансамбль из нескольких десятков действующих лиц и дает ему восемьдесят шесть часов на решения, действия, поступки и реакции – социальные, личные, частные, сознательные и подсознательные. Тони – это современная модель сложного персонажа, поскольку его грани пересекают все плоскости бытия.

Однако Тони, в отличие от Гамлета, при всем своем старании не может измениться. Основной драматический вопрос, который поднимает нарратив сериала, – изменится ли Тони, станет ли он более приличным человеком с нравственной точки зрения? Ответ – нет. Такие, как Тони, не способны изменить свое центральное «я» и никогда другими не станут.

10

Сложный персонаж

Через противодействие – к сложности

Философия стоиков, возникшая около 300 года до н. э., учила, что жизнь человека предопределена богами. Олимпийцам ведомо все, что произойдет с человечеством, однако это знание они хранят в тайне – до тех самых пор, пока событие не случится. Управляющую человеческой жизнью высшую силу стоики называли роком, и представление о его власти над нами бытует до сих пор. Когда, например, при трагическом происшествии погибает ребенок, родители часто заявляют на камеру, что «такова воля божья».

Прямо противоположных взглядов придерживались эпикурейцы. По их убеждению, все, что мы ошибочно принимаем за неподвластную нам силу, – это проявление свободы воли, скрытой в нас самих. Да, случайные события, не поддающиеся нашему контролю, могут выбить нас из колеи, но сам жизненный путь определяется нашими продиктованными волей реакциями. Наше будущее формируют решения, которые мы принимаем в критических обстоятельствах. Как сказал Гераклит: «Характер – это судьба».

Второе убеждение кажется более близким к истине. Собственно, в этом случае жизнь персонажа все равно формирует некая незримая сила – однако она коренится в нем самом. Как учил Карл Юнг, сознание обитает на краю вулкана, так что, пока персонаж не начнет отдавать себе отчет в своих подсознательных порывах, ему так и будет казаться, что в жизни от него ничего не зависит и неожиданности всегда будут происходить с ним «по воле рока».

Представьте себе два корабля, на которые налетает буря. Один остается на плаву, другой идет на дно. Их треплет одна и та же стихия, так что исход зависит вовсе не от везения и рока, а от того, кто командует каждым из кораблей. Как говорит Кассий в «Юлии Цезаре»: «Не звезды, милый Брут, а сами мы // Виновны в том, что сделались рабами»^[83] .

Когда молодой персонаж вступает в возраст зрелости, в его представлениях о ценностях начинается вызванная внешними силами буря: к чему стоит стремиться, а чего хотеть глупо и бессмысленно? Когда намерения подкрепляются подсознательными стремлениями, они превращаются в убеждения. Эти убеждения, коренящиеся в подлинном характере персонажа, работают по следующему сценарию:

1. Опираясь на убеждения, центральное «я» диктует решения и действия, которые персонаж принимает и совершает. Соответственно, верно и обратное – решения персонажа отражают его подлинный характер.

2. Решения, принятые в критической ситуации, формируют будущее персонажа, раскрывая не только то, кем он является сейчас, но и как он превращается в того, в кого превращается.

3. Чем разнообразнее противодействующие силы, тем разнообразнее выбор.

4. Чем разнообразнее выбор, тем сложнее натура персонажа, и тем более многогранными, непредсказуемыми, неожиданными и в конечном счете больше о нем говорящими будут его реакции и действия.

5. Таким образом, многогранность персонажа зависит от того, насколько разнообразными и сложными будут антагонистические силы, с которыми он сталкивается.

Уровень и характер конфликта варьируется от физического (силы природы, включающие в себя весь спектр от грандиозных законов устройства вселенной до микроскопических болезнетворных организмов) до социального (требования, связанные с родом занятий и законами общества), личного (требования в рамках близких отношений) и внутреннего (конфликтующие между собой желания).

Давайте проанализируем их, двигаясь от внешнего к внутреннему, и посмотрим, как уровни противодействия умножают многогранность, придавая персонажу объем.

Физические конфликты

Внешний уровень конфликта произведения охватывает четыре главные составляющие физического мира:

1. Природная среда и ее силы. С человеческой точки зрения, природа непредсказуема как торнадо; свирепа, как стая волков, и бездушна, как эволюция.

2. Рукотворная среда и системы, находящиеся в ее ведении. Возникновение цивилизаций имело под собой не только практическую подоплеку, но и нравственную, поэтому мы, люди, сообща пожинаем все ее плоды – как прекрасные, так и ужасные (загрязнение, глобальное потепление, войны и прочие рукотворные бедствия).

3. Среда нашего собственного организма со всеми ее недугами. Нашему мозгу достался постоянно во что-то влипающий обладатель. Его организм вечно что-то беспокоит – от болезней до старения, неудачной формы носа. Эти конфликты отчасти случайны, отчасти предсказуемы, отчасти заурядны, отчасти возникают изнутри.

4. Наша темпоральная среда и ее недолговечность. Все, что нас окружает, существует во времени и когда-нибудь в нем и растворится.

Попробуем набросать характеристику персонажа исходя из его действий на одном только физическом уровне. Пусть это будет молодой экстремал, прыгающий на лыжах с высоченных трамплинов. Если он покупает модную экипировку, которая ему на самом деле не по карману, это потому, что ему нравится ловить завистливые взгляды на трамплинной базе. Если он приезжает на тренировку еще до рассвета, а потом до появления инструктора то и дело нетерпеливо поглядывает на часы, это потому, что он в постоянном цейтноте. Если он постоянно звонит матери, чтобы посоветоваться, это потому, что ему не хватает зрелости и самостоятельности. Сложите эти качества, и получите спортивного, гипернетерпеливого, зацикленного на себе инфантильного любителя острых ощущений.

На этом этапе с такой многосторонней характеристикой он годится только на роль второго плана. Чтобы дорастить его до сложного главного героя, нужно превратить его характеристики в грани. Как отмечалось выше, когда одна черта последовательно противоречит другой, напряжение между ними кристаллизуется в грань. Поэтому давайте возьмем каждое из этих свойств, добавим к нему противоположность и посмотрим, что получится.

Если за тщеславием будет скрываться неуверенность в себе, если своим рекордам он обязан допингу, если адреналин, ради которого он совершает свои смертельные кульбиты, маскирует тоску маминого сыночка по погибшему отцу и каждый его прыжок с трамплина – это мини-самоубийство, если его тревога унимается только в тот миг, когда он зависает в воздухе, – вот тогда он уже может претендовать на самостоятельную историю.