Полная версия книги - "Персонаж. Искусство создания образа на экране, в книге и на сцене - Макки Роберт"

Против свободы воли

Отрицающие свободу воли доказывают, что она возможна лишь в том случае, если выбор будет совершенно безосновательным. Ничем не вызванное решение не имеет привязки к прошлому и потому абсолютно спонтанно. Но, разумеется, как мы прекрасно знаем, в материальной вселенной все действия, будь то человеческие или космические, чем-то вызваны. Даже у Большого взрыва есть причина (пусть пока и неизвестная). Логика отрицающих такова: поскольку ничто не происходит без повода, свободным человеческий выбор быть не может.

За свободу воли

У героя сериала «Башни Фолти» (Fawlty Towers) Бэзила ломается машина. Пригрозив ей всевозможными карами, он считает до трех, дает машине последний шанс, потом выкрикивает: «Я тебя предупреждал! Сколько еще тебе нужно разжевывать? Ну держись! Сейчас ты у меня получишь!» И отломав ветку с ближайшего дерева, он хлещет машину так, что с крыльев летит краска. Бэзил винит машину, мы виним Бэзила.

А теперь давайте представим, что у Бэзила, как и у машины, нет выбора. Допустим, его вспыльчивость – это результат какого-то сбоя в химии мозга. Или изъян воспитания. В таком случае виноваты его родители? Но если и у них нет свободы воли, вправе ли мы их обвинять? Нет. Поиски виноватых уводят нас в рекурсивную бесконечность, поэтому лучше будем считать, что Бэзил задал машине трепку исключительно по собственной воле.

Полагать, что у нас нет свободы воли, – это не то же самое, что полагать, будто мы ничего не выбираем^[75]. Независимо от того, как отражается совокупность наших генов и биографических событий на нашем сознании, выбор, который мы делаем, представляется вполне реальным. Мы чувствуем, что где-то в глубинах разума нейронные процессы выбирают действия, исходя из представлений о вероятных последствиях – о том, что, по нашему мнению, произойдет, когда мы это действие совершим. Мы примеряем свой жизненный опыт к текущей ситуации, прогнозируем исход и делаем выбор. Если считать, что выбора не существует, значит, мы не несем никакой ответственности за свои поступки. Закон исчезает, узы межличностных взаимоотношений развязываются, триллер «Судная ночь» (The Purge) становится повседневной круглосуточной реальностью.

Если у нас нет свободы воли, как мы можем меняться: отсекать от себя что-то, добавлять, объединять, перерабатывать во что-то отличное от прежнего? Если человеческая воля лишена свободы и не обладает ей хотя бы в какой-то степени, как возможно творчество и перемены? Если любой выбор предопределен прошлым, как в принципе проникает в наш мир что-то новое? Если бы не существовало свободы воли, не существовало бы ничего ненужного, однако история знает массу примеров, когда люди делали что-то просто забавы ради. Как ребенок, который сочиняет игру из всего, что попадается под руку, художник творит, придумывая нечто небывалое из того, что уже существует. Детская игра – это квинтэссенция свободы выбора, а взрослое искусство – наиболее полное воплощение этого выбора^[76].

Как уже отмечалось выше, любая созданная вами история будет одновременно и доказывать существование свободы воли, и опровергать. В начале повествования, когда все еще впереди и перед нами простирается неизведанная перспектива, возможным кажется абсолютно все (или почти все). В развязке же, когда мы уже глубже знакомы с психологией главного героя и видим весь набор социальных, личных и физических сил, которые его окружали, мы осознаем, что принятые им решения были единственно возможными и на другие он не способен, и отклик окружающего мира на эти решения тоже был единственно возможным, и другого герой бы не получил. Он мог выбрать лишь тот путь, который выбрал. Решения персонажа кажутся свободными и непредсказуемыми только из отправной точки, от завязки, когда развязка где-то далеко, но когда мы добираемся до нее и оглядываемся назад, они предстают предначертанными и неизбежными. То есть свобода воли – это одно направление, а ретроактивный детерминизм – другое.

Возможно, наше ощущение свободы воли – иллюзия, проистекающая из незнания причин нашего выбора, но даже если так, это наша иллюзия, и нам ничего не остается, кроме как принять ее. Когда персонаж делает выбор, к решению его подводят четыре возможных пути, над двумя из которых он не властен, а на два оставшихся свобода выбора вполне распространяется:

1. Развитие событий в жизни персонажа диктуется обстоятельствами, и именно они определяют его выбор – к лучшему или к худшему, – нравится ему это или нет.

2. Подсознательное «я» делает выбор, который центральное «я» не осознает либо подводит под него рациональное объяснение.

3. Персонаж лихорадочно обдумывает, как поступить. Один из прокручиваемых в голове вариантов чем-то его цепляет, и он принимает инстинктивное решение.

4. Персонаж обстоятельно оценивает варианты, составляет список «за» и «против», выстраивает цепочку из всех вероятных последствий, тщательно их взвешивает и в конце концов делает выбор. Именно так, в результате всестороннего обдумывания, обычно совершается величайшая ошибка в жизни персонажа.

Но в конечном счете выбор всегда за автором – то есть за вами.

9

Многогранный персонаж

Единство противоположностей

Краткое содержание предшествующих глав: подлинная натура персонажа скрывается за его внешними характеристиками, а под наслоением того и другого колышется океан побуждений, желаний, бездумных действий, привычек, настроенческих приливов и отливов. Из совокупности этих трех составляющих – внешней, внутренней и скрытой – и складывается образ персонажа, но что удерживает эти составляющие вместе, не давая распасться? Что увязывает внешние обличья, внутренние «я» и подсознательные побуждения в единое целое, то есть в персонажа?

Ответ: сила противоречия.

В V веке до н. э. философ Гераклит доказывал, что действительность удерживается от распада на составляющие системой противоположностей: «Холодное нагревается, горячее остывает, влажное высыхает, сухое намокает». Совокупность жара и холода образует температуру, единство сухого и мокрого дает влажность, из рождения и смерти складывается жизнь. Так работает динамика любого физического существования, создавая единство противоположностей.

Этот принцип применим и к людям. Едва родившись, человек сразу начинает двигаться к смерти. В каждый момент своей жизни он представляет собой уже сформировавшееся существо и при этом постоянно развивается, он грезит наяву и осознает себя во сне. В любом возрасте он одновременно еще мал, юн или молод и уже достаточно большой, взрослый или старый – он моложе всех, кто старше, и старше всех, кто моложе. Независимо от своей сексуальной ориентации он несет в себе и мужское, и женское.

Гармоничный образ каждого хорошо прописанного персонажа заключает в себе скрещенье ряда жизненных противоречий. Следовательно, единство противоположностей – это основополагающий принцип создания сложного, объемного, многогранного персонажа. Истории, в которых действуют сложные персонажи, сохраняют в эстетически рафинированной форме те самые коренные противоречия, которые объединяют уродство с красотой, тиранию со свободой, добро со злом, правду с ложью и так далее.

Грани персонажа

Эмоциональные струны человеческой натуры натягивались в нашем жестоком и бурном прошлом, за сотни тысяч лет до того, как их стали перенастраивать Сократ, Будда и Иисус. Такие добродетели, как честность, альтруизм, храбрость, то и дело оборачиваются своей противоположностью – коварством, себялюбием, трусостью – не только в одном и том же обществе, но и у одного и того же человека. Поэтому человечеством правят парадоксы: люди любят своих родных и ненавидят, экономят время и тратят попусту, ищут правды и отрицают очевидное, восхваляют природу и губят ее, жаждут мира и рвутся воевать. Сложный персонаж поначалу демонстрирует нам одну грань, затем являет ее прямую противоположность, затем возвращает первую.