Полная версия книги - "Темные истоки карнавала. Суд над Смертью, обряды плодородия и медвежьи пляски - Риденур Эл"

Подойдя к очередному дому, труппа разыгрывает представление. Чаще всего оно включает в себя шуточное бракосочетание, пантомиму с издохшим и воскресшим верблюдом и прыжковый танец под звон колокольцев. Это единственный номер, присутствующий на празднествах во всех регионах Болгарии, ведь он исполняется на удачу.

Комически стараясь «извести невезенье», невеста или баба по-настоящему подметают и выбрасывают из дома или с крыльца во двор случайные предметы (подобный трюк используют также труппы Крампуса и Перхты).

Все перечисленное (или совсем ничего) может сопровождаться импровизациями дрессировщика и медведя, цыган, старцев или арапи. С труппами иногда ходят фольклорные ансамбли, по дороге и на остановке у очередного дома исполняющие традиционный танец хоро.

К вечеру весь город собирается на центральной площади, чтобы увидеть плужный ритуал. Пока народ подтягивается, труппы повторяют номера, уже разыгранные во время обхода домов.

В больших городах зрителей в толпе развлекают сборщик налогов с бухгалтерскими книгами и цепями для неплательщиков; полицейские, выписывающие штрафы; лекари, предлагающие исцелить от всего на свете; цирюльники, норовящие побрить бородачей деревянной бритвой.

Один из ряженых священников обычно берет на себя обязанности церемониймейстера, а кто-то из женихов — пахаря. Этих персонажей древняя форма ритуала не предусматривала, но тогда в нем участвовал кукерский царь. Сегодня (там, где он есть) ему полагается особый костюм из козьего меха или «царское» одеяние, фальшивая седая борода и корона или тюрбан.

Кукерский царь прибывает на площадь в повозке, запряженной стражниками (то есть цыганами или арапами). У них с собой деревянные дубинки, сабли или луки и мешки с золой для устрашения любого, выделившегося из толпы. Царь усаживается за накрытый стол, и стражники подают символическое угощение. Царь делает по глотку из поднесенных кубков и произносит здравицу: желает всем присутствующим здоровья, богатства и плодородия в грядущем году.

Начинается собственно вспашка. В плуг запрягают двух кукеров. Остальные, образуя круг, отделяют от них зрителей. Кукеры все время обряда играют роль своеобразного греческого хора и периодически подпрыгивают, чтобы гремели колокольцы. Пахарь меряет шагами «поле» и намечает его границы, затем пропахивает три круговые борозды. Перед плугом идет невеста или баба, за плугом везут кукерского царя, он зачерпывает семена из круглой корзины и высевает их в воображаемые борозды. За царской повозкой, подпрыгивая и гремя колокольцами, следуют кукеры.

^{Кукеры, запряженные в плуг для ритуальной вспашки. Бургас, Юго-Восточная Болгария.}

^{Фото georgidimitrov70, любезно предоставлено iStock.com}

Когда семена заканчиваются, царь отбрасывает корзину и смотрит, как она прикатится. Встанет на дно — год обещает быть щедрым на урожай. Перевернется кверху дном — жди бед. (Но это предсказание не сбудется, если невеста или кто-то из ряженых быстро выскочит и легонько пнет корзину, заставив принять правильное положение, — обычно кто-то успевает.)

Далее — «сбор урожая»: по «полю» везут «молотилку», а кукеры изображают, что срезают и вяжут в снопы колосья.

Затем царь снова желает всем благополучного года, кукеры начинают танцевать хоро, а зрители постепенно к ним присоединяются.

Крайне примитивный и всем знакомый сюжет обычно оживляют несколько комических интермедий. До начала вспашки кукеров пытаются «подковать», а они не даются, или их впрягают в плуг, а они сопротивляются. Или стражники вдруг начинают драться деревянными саблями между собой или с кукерами за расположение царя. Или сеятеля или царя сначала убьют, а затем воскресят. Могут похитить невесту или бабу, но потом обязательно ее вызволят, а похититель получит колотушки.

Говорят, в давние времена кукерский царь и его супруга изображали исполнение супружеского долга, а после предъявляли публике царского отпрыска (куклу). В современных представлениях ничего похожего не показывают, но сценка демонстрировала прозрачную параллель с севом и заодно объясняла, почему у бабы в руках младенчик.

Имитация секса разыгрывается при похищении невесты. Это может быть и комическая интерлюдия, предусмотренная сценарием, и импровизация раззадорившихся зрителей: поверье гласит, что похитителю невесты сопутствует удача.

В восточной части Болгарии похищения невесты иногда случаются во время ритуального хождения по домам. Кто-то из домочадцев мужского пола валит невесту (на самом деле — ряженого молодого парня) на землю и производит весьма непристойные характерные движения тазом. Вероятностью таких инцидентов часто объясняют, почему в кукерскую труппу нельзя допускать женщин: ради их же безопасности, видите ли.

Как и в венгерском Бушояраше, в представлениях кукеров со временем стало существенно меньше откровенных или агрессивных сексуальных проявлений — спасибо бдительным общинным культурным центрам. Постепенно исчезают и элементы, связанные с оттоманским владычеством и цыганским влиянием, — традицию кукеров официально считают выражением чистой, сплоченной и целостной болгарской идентичности. (Именно стремление придать кукерам сугубо национальный характер побудило болгарские власти учредить в 1960-х гг. Перникский фестиваль.) Успех проводимой политики налицо: на мероприятиях всегда развешены болгарские флаги, а в костюмах и оформлении используются национальные цвета.

Государственный надзор старательно приглушал и сглаживал магические корни традиции, и нам досталось остаточное суеверие. Обходящих дома до сих пор иногда просят станцевать вокруг неблагополучных мест — болеющих фруктовых деревьев или виноградников. Это не столько вопрос веры в волшебную силу танца, сколько нехитрое «точно не навредит, но вдруг поможет». Кукерские обычаи совершенно очаровательны, и приверженность им порой доходит до почти религиозного фанатизма.

Сайт фестиваля «Сурва», созданный Национальным фондом культуры Болгарии, переполнен восторженными отзывами. Зрители и участники описывают, как обо всем забыли, завороженные звуком кукерских колокольцев; как, не жалея сил, времени и денег, изготавливали наилучший наряд; как явили чудеса выносливости и целый день таскали на себе тяжеленный костюм.

О старинных кукерских традициях известно немного: первые значимые упоминания о них относятся к концу XIX в. Сельские обычаи не оставили следов в истории Европы Средних веков или раннего Нового времени. В местных церковных и городских хрониках ничего нет о порицаниях, израсходованных средствах или публичных бесчинствах, какие можно было бы связать с праздничными представлениями кукеров.

До некоторой степени это объясняется многовековым (с XIV по конец XIX в.) господством Османской империи. Многое указывает, что исторические хроники в те времена подчищались — намеренно или просто при удобном случае. В эпоху болгарского национального возрождения этнографы принялись изучать народные обычаи, но изыскания определялись политической повесткой: во главе угла оказалась необходимость установить преемственность между античной Фракией [85] и современной Болгарией.

Мифы о Дионисе, покровителе виноградарства, виноделия и плодоносящих сил природы, пришли в Грецию из Фракии. Самого бога связывали с козами и исступленными танцами, и обряды кукеров долго интерпретировали как отражение тысячелетнего фракийского наследия. Некоторые современные ученые в этом сомневаются, но о связи кукеров с Дионисом продолжают писать в интернете. Новую волну псевдоисторического энтузиазма иногда называют фракоманией.