Полная версия книги - "Темные истоки карнавала. Суд над Смертью, обряды плодородия и медвежьи пляски - Риденур Эл"

Наряд главного исполняющего обряд состоит из разрезанных на длинные полосы лохмотьев. Льняное одеяние сопровождающего персонажа набито соломой для придания объема, как горб в упомянутой статье от 1907 г.

Старинный сельский ритуал обхода домов довольно шумный и немного устрашающий, но бушары не позволяли себе особенно безобразничать, ведь от их поведения зависело, предложат ли им угощение.

Похоже, именно обходы городских домов изменили поведение бушар, о чем писал Йожеф Эрней.

Маски обеспечивают анонимность, а она поощряет безобразия. С некоторых пор карнавал прослыл самым удобным временем для сведения личных счетов. Брошенное в пылу ссоры: «Еще встретимся на Бушояраше!» — вовсе не было пустой угрозой. Драки один на один были привычным делом, а массовые потасовки между бандами бушаров случались так часто, что в 1890-е гг. газетные репортажи о фестивальных событиях нередко начинались с фразы: «В нынешнем году Бушояраш тоже не обошелся без кровопролития».

Иногда на праздник приходили с ружьями — и пошуметь, и при случае защититься, и попугать противников (или что-нибудь похуже). К началу XX в. газетчики старательно сообщали гражданам, что во время Бушояраша власти увеличивают количество полицейских в городе.

Намек на прошлые безобразия сохранился в современных обычаях. Насмешки и сейчас адресованы почти исключительно женщинам, а на документальных кадрах 1950-х гг. видно, как бушары массово преследуют женщин и, повалив на землю, хватают за разные места. Изначально Бушо мыслился покровителем плодородия, но карнавальщики в масках ловко обернули эту идею себе на пользу: нашли оправдание грязным приставаниям.

Янош Каленич, один из последних бушаров старой школы, в 2010 г. рассказал резчику масок Барату Габору из Мохара о творившихся ранее безобразиях. Предположительно, речь шла о конце 1940-х гг.

После Первой мировой войны городское парадное шествие почти полностью вытеснило в Мохаче обходы домов с благопожеланиями. Но в 1920-е гг. парад ряженых стал причинять жителям ощутимые неудобства, число участников и зрителей пошло на убыль, а когда Венгрия попала в орбиту СССР, парадные шествия на время и вовсе прекратились.

Все изменилось с появлением в 1955 г. короткометражных документальных фильмов о фестивале, снятых этнографом Анной Раффаи и режиссером Иштваном Сёчем (1912–1998). Благодаря им мы сегодня можем увидеть драку бушаров: бейджи с крупными номерами позволяют установить личность хулигана, если потребуется вмешательство полиции. Затея с личными номерами, судя по всему, сработала, и городские власти, желая оживить городскую экономику, под сурдинку стали поощрять проведение фестивальных торжеств. Начиная с середины 1960-х гг. Бушояраш развивается в заданном направлении.

Первое упоминание о «гулянии Бушо» (Бушояраше) относится, видимо, к середине XVIII в. Венгерский богослов и историк Петер Бод (1712–1769) в 1757 г. описал, как подвыпившие карнавальные гуляки слоняются от порога к порогу. Заодно автор упомянул мужчин в пышных нарядах и деревянные маски — правда, без уточнения, в каких конкретно местах были отмечены обычаи. Но если Бод лично видел описанное, то речь, скорее всего, о Трансильвании, которая в те времена входила в состав Венгерского королевства.

Более или менее определенно первым упомянул бушаров Вук Караджич (1787–1864), составитель Српски рjечник, истолкован њемачким и латинским риjечма («Сербского словаря с немецким и латинским изъяснением», 1818). Во втором издании (1852) он описал бушаров так.

Вместо венгерского слова Busó Караджич написал Buša, но, поскольку шокцев считают хорватами, а сербский и хорватский языки имеют общий исторический фундамент, нам следует допустить: сербскохорватское понятие Buša было исходной формой, позаимствованной венграми и переиначенной в Busó. Название Busójárás (Бушояраш) появилось в печатных источниках не раньше 1912 г.

Народная легенда возводит традиции бушаров к временам Оттоманского владычества XVI–XVII вв.

По легенде, под натиском османского войска шокцы отступили из города и скрылись в болотах по ту сторону Дуная. Однажды ночью к ним явился таинственный незнакомец и произнес пророчество: чтобы вернуть себе город, шокцы должны вырезать из дерева устрашающие маски, сделать что-нибудь издающее громкий шум (трещотки и альпийские рога) и приготовить оружие (деревянные булавы или вилы). Знамением будет ночная гроза, она же и станет сигналом к атаке.

В ночь, когда разразилась буря, шокские лодки подплыли к пристани Мохача и толпа в масках с адским шумом и грохотом ворвалась в город. Жуткие лики, мелькавшие во вспышках молний, турки приняли за демонов и сломя голову бросились прочь.

^{Бушояраш в Мохаче, 1979 г.}

^{Фото Эрдеи Каталин / FORTEPAN по лицензии Creative Commons}

Легенда объясняет не только маски, карнавальные костюмы и трещотки, но и важность инсценировки при прибытии бушаров на лодках, и пальбу из старинных орудий. При всей прелести эта история, к несчастью, разбивается о непреодолимую хронологию: Мохач освободился от турецкого господства к 1687 г., а шокцы стали селиться в городе спустя еще десятилетие.

^{Бушояраш в Мохаче, 1979 г.}

^{Фото Эрдеи Каталин / FORTEPAN по лицензии Creative Commons}

Остается не очень ясным, что именно принесли шокцы в Бушояраш со своей славянской родины в Боснии и Герцеговине, а что почерпнули из местных обычаев и позже приспособили. Пищу для сопоставлений даст следующая глава, представив южнославянскую традицию с гораздо более явным происхождением.

Глава XI. Кукеры